– Не нашли? – задала я интересующий меня вопрос.
– Нашёл, всё нормально. – Он помолчал. – Забудем этот эпизод.
– Легко, – уверила его я. – Когда человеку плохо, он на всех бросается. Я сама такая.
Олег Сергеевич улыбнулся и отправился к себе в домик.
Из-за кустов тем временем появились Кирюша с Алмазом, тянущие флягу.
– Ускорьтесь! – крикнула им я. – Картошка уже темнеет.
Егор, шедший рядом и беспечно жевавший былинку, услышав меня, принялся тоже подавать команды:
– Пацаны, навались! Давай-давай!
Алмаз пробухтел себе под нос что-то матерное, и они почти остановились.
– Вот, Ира, – сказал Егор, – какие бывают мужчины, а ты говоришь – перевелись. Флягу тащили полтора километра, это тебе не ерунда…
– Ерёмин, – оборвала его я, – ты бы постыдился так хвастать. Ты и флягу, поди, совсем не тащил.
– Тащил, – пояснил Кирюша, подкатывая тележку к моим ногам. – Только пустую, туда.
– Ну точно, ну! – вспылил Егор. – А кто воду наливал?
– З-завтра я буду наливать, – заверил Алмаз, вытирая пот со лба.
– Вы ещё подеритесь, кто завтра за водой не пойдёт, – съехидничала я.
– Думаешь, просто? – обиженно пробубнил Кирюша.
– Т-там дорога плохая, – пояснил Алмаз. – Т-тяжело.
Они докатились до крылечка, сгрузили флягу. Я открыла её, чтобы наполнить кастрюлю, и обнаружила, что воды там только половина.
– Тошно́ты! – объявила я Алмазу с Кирюшей.
Алмаз разулыбался, а Кирюша ответил:
– Мне показалось, что воды достаточно.
Я развела руками. Всё человечество – придурки, но Кирюша с Егором и среди них выделялись особой никчёмностью. Да и вообще… Вздохнув, я пошла ставить картошку на плиту.
Сначала была просто пустота. Наверное, я был в тот момент самым ничтожным человеком на земле. Потом я начал присматриваться к окружающему миру.
На поляне кипела жизнь. Во-первых, комары. Только Олег скрылся, с писком начали подлетать эти кровососы. Я убил пяток и потом не обращал на них внимания. Во-вторых, оса. Почему-то я ей полюбился. Она крошечным бомбардировщиком пикировала в сторону моей макушки, несколько раз я почти сбил её ударом руки, и она, решив, что не такой уж я и цветочек, улетела. Ещё муравьи. Они ползали и суетились, а я их разглядывал. Вот насекомые – ничтожные, а всё пытаются чего-то добиться. Каждый тащит какую-нибудь соломинку. Куда мне было до муравья, да даже до кузнечика, который запрыгнул мне на коленку, что-то с высоты высмотрел и ускакал прочь.
Я сидел на поляне, в штанах, выпачканных землёй и травой, с мёртвым телефоном в руке, и выглядел чудищем лесным. Муравьиной цели у меня не было, кузнечиковой жизнерадостности тоже. И от этого было ещё тоскливей. Уже, наверное, час прошёл, и я решил вернуться. Не то чтобы там меня хватятся, кому я там, кроме Олега, нужен. Да и Олегу тоже… Хотя… он зачем-то меня спас. Но, наверное, у него были какие-то комплексы. Я читал про такое: делаешь кому-то хорошо, и от этого повышается самооценка и своя жизнь кажется прожитой не зря…
Я поднялся, сорвал горицвет, который ещё Олег приметил, и пошёл, выбирая направление примерно в сторону лагеря. Примерное, потому что точного я не знал: у меня было то, что называется топографическим кретинизмом. Стоило мне чуть покрутиться, отклониться от маршрута или оказаться в незнакомом месте, я терялся. Даже в городе, чтобы хорошо запомнить дорогу, надо было пройти по ней не раз и не два. А тут лес…
Я пошёл туда, куда уходил Олег, надеясь, что он не сворачивал. Метров через двадцать берёзки расступились, и показалась заросшая лесная дорога. Вероятно, она и вела вокруг поля в лагерь. А я прибежал по полю, немного с другой стороны. Я отправился по дороге, и почти сразу меня окликнули девчоночьим голосом. Это была Оля.
– Матвей! – сказала она, а когда я обернулся, пошла ко мне.
– Чего тебе? – удивился я.
– Прости меня! – быстро-быстро заговорила она. – Я не специально упала. Ты из-за меня важную вещь потерял. Когда приедем, я тебе свой отдам… У меня есть… Только он не новый. Только не сердись! Я тебя долго искала. Мне так стыдно.
– Тихо, – попросил её я, хотя говорила она и так не громко. Но было такое ощущение, что иголки в мозг вгоняют.
Да, из-за Оли я утопил телефон. Но, как оказалось, даже если бы он остался у меня и работал, ничего бы не изменилось. Он бы молчал. Смысл злиться?
– Телефон мне больше не нужен.
– Что-то случилось?
– Теперь не важно, – сказал я и протянул цветок, который держал в руке. – Держи, это горицвет.
– Ага, – чуть заторможено ответила Оля. – Ой, это же редкий вид. Зачем ты его сорвал? – Но тут же, смутившись, добавила: – Спасибо. Красивый.
– Пожалуйста, – ответил я.
Стало неловко: приехал в экоэкспедицию и рву редкие цветы. Хотя, если вдуматься, вполне в моём стиле. Лохануться – так везде.
– Пойдём в лагерь?
Я кивнул и двинулся по дороге дальше.
– Не туда. – Оля показала в другую сторону.
Хорошо, что она меня нашла. Иначе заблудился бы, а Олег подумал бы, что я удрал.
– Знаешь, я вообще неуклюжая и часто падаю, – сказала Оля, когда мы уже пошли в верном направлении, – а плавать училась-училась, но никак. Воды боюсь. Даже если не очень глубоко.
