Я взял телефон. На его корпусе были мелкие царапинки, а цифры фактически стёрты. Старое такое, простейшее устройство. Олег отошёл на пару метров, сел на поваленную берёзку. Я медленно набрал номер. Перед последней цифрой так вообще завис. Мне было страшно.
– Позвони, – ещё раз сказал Олег, глядя куда-то в сторону, как будто с лесом общался, а не со мной, – лучше знать.
Если бы. Иногда лучше не знать. Даже часто. Но я всё-таки нажал последнюю цифру.
И услышал знакомый голос, от которого снова скрутило всё внутри.
– Ау, это кто? – спросила Юля.
– Это я, Матвей, – наконец выдавил я, – у меня телефон сдох. Ты не звонила мне?
Юля помолчала. Потом ответила:
– Нет. Я же всё сказала вчера. Ничего не изменится. Не надо меня мучить. И себя не надо.
И нажала сброс.
– Горицветы, – задумчиво сказал Олег, разглядывая что-то около себя, – последние, скоро отцветут. А вон то – дикая вишня, отцвела уже. Здо́рово тут. Берёзки.
– Не люблю берёзы. – Я повертел телефон в руках. Больше всего хотелось снова набрать Юлин номер. Но я же не тупой, всё понял.
– А какие деревья ты любишь?
– Тополь, – сказал я.
– Хм. Неожиданно. Обычно горожане не любят тополя. Особенно когда те пушат.
– У тополя почки пахнут вкусно и листья шелестят красиво, – признался я, сел рядом с Олегом и отдал ему телефон. А свой, испорченный, достал из кармана. Не знаю зачем, просто перекладывать из руки в руку.
– Может, пойдём в лагерь? – спросил Олег.
– Ну а куда ещё?
Я почувствовал, что вот-вот снова начну орать и обзываться. Как будто это Олег виноват во всех моих неприятностях, а не просто так получилось.
– Да, больше некуда. Знаешь, можешь не верить, но постепенно тебе полегчает. А потом и вовсе пройдёт.
– А могло бы уже пройти, – огрызнулся я, – если бы кто-то не полез читать журнальчик на крышу.
Он промолчал.
– Можно я здесь ещё побуду? – спросил я. – Просто посижу, потом вернусь. Даю слово.
– Можно, – ответил Олег. – Только обязательно возвращайся.
Я кивнул. Олег пошёл в лагерь, а я сел на траву, туда, где росли его горицветы. Одежда начала подсыхать, поэтому торопиться было некуда. Сиди себе и сиди.
– Юля, Юля, – сказал я негромко, так, чтобы уходящий Олег не услышал.
Я вспомнил, что дарил ей только покупные цветы, и то всего несколько раз. А полевые никогда. Мне стало жаль, что этого уже не случится. Я представил её лицо, и несколько секунд оно явно было со мной, но вдруг исчезло, испарилось, пропало… Только слово «Юля» – и больше ничего.
– Всё! – сказал я громко.
Олег уже почти скрылся среди берёзовых стволов и конечно же ничего не слышал.
И я повторил ещё громче:
– Всё! Всё! Всё!!
«Всё!» – ответило равнодушно эхо…
– Всё! – сказала Ксюха, закончив чистить картошку. – Я что, нанималась вкалывать за всех?
Мы втроём сидели на крохотной кухне в домике сторожа. Было тут душно, над ведром с какими-то отходами в уголке вилась куча мух, под столом дремал жирный серый кот.
– Не за всех, – сказала Оля, откладывая ножик в сторону.
– Я что, виновата, что ножика только два? – оправдалась я. – Я ногтями картошку скрести не умею.
– И вот, – объявила Ксюха, ткнув в мою сторону грязным пальцем, – в следующий раз ты будешь чистить и этот новенький.
– Или с Егором, – добавила Оля.
– Ага! Ты, утопленница, вообще должна за всех теперь отрабатывать, – сказала я ей, чтобы она не лезла со своими дурацкими предложениями. – На мостки она полезла! А у Матвея, может, чего случилось. Ему позвонить должны были. А он из-за тебя телефон испортил.
– Он поэтому нервный? – уточнила Ксюха.
– Ну да, наверное, – ответила я. – Хотя я точно не знаю. А из-за чего он сюда поехал, по-твоему?
– По-моему, он просто псих отмороженный. И если ему Егор с пацанами ввалят хорошенько, я даже порадуюсь.
– Ну ты и крыса! – сказала я.
– Тупорылая! – не замедлила с ответом Ксюха.
Ничего странного, мы и в школе так общались. На этом бы всё и кончилось, если бы вдруг Оля не крикнула таким противным-препротивным голосом:
– Тихо!!
Мы с удивлением повернулись к ней.
– Вы обе не правы! Если мы переругаемся, всем будет плохо! – энергично заявила Оля. А потом добавила обычным чуть слышным голоском: – И потом, вы нарушаете правила.
Вот тебе и девочка-одуванчик. Кто бы мог подумать, что ей не наплевать на все эти правила и на то, кто кому и чего сказал.
– А ты что, миссия мира? – спросила я.
Прямо интересно было, чего же Оля теперь ответит. Но она ничего отвечать не стала, только всхлипнула и выскочила из кухни. Следом не спеша отправился разбуженный её воплем кот.
– Истеричка… – вздохнула Ксюха. – Кто картошку мыть будет?
– Да фиг с ней, я помою.
Выплеснув под опору заборчика грязную воду, я присела на крылечко, ожидая возвращения наших водовозов. Оля убежала в лес переживать наше с Ксюхой несовершенство. Ксюха, ничуть от своего несовершенства не страдая, пошла в наш домик. Потом со стороны озера появился Олег Сергеевич. Один. Получается, Матвей отлично бегает и эколог его не нашёл. Весело началась экологическая экспедиция.
– Что на ужин придумали? – спросил Олег Сергеевич, когда я к нему подошла.
– Картошку с тушёнкой сделаем.
– Отлично.
