Хранителей возглавляла с 1930 года Любовь Васильевна Сафронова. Она единственная, кроме заведующего, состояла в партии, и поэтому мы относились к ней с известной осторожностью. Биолог по образованию, многолетняя школьная учительница, она по неизвестным мне обстоятельствам оказалась в Отделе рукописей, где проработала всю остальную жизнь. При этом не стремилась овладеть новой специальностью, стать филологом или историком, а охотно занималась оперативной работой хранителя, принадлежа к администрации отдела. Она была очень добросовестна, неглупа, но замкнута и неискренна. По просьбе Петра Андреевича она дала мне вторую рекомендацию в партию (полагалось представить три, еще одну дал мне мой бывший сокурсник Саша Грунт). Но когда через два года меня принимали из кандидатов в члены партии — а шел 1948 год — она поспешила выступить с какой-то довольно бессмысленной критикой, как бы на всякий случай, раскаиваясь. Это было для нее довольно характерно.
Жила она во дворе старого здания (в том же флигеле, где Георгиевский), с сыном Володей, позже женившимся на нашей молоденькой черноглазой сотруднице Гале Симоновой. Галя — Галина Федоровна Сафронова, человек прелестный, потом тоже долгие годы служила главным хранителем в отделе.
Помощницей Л.В. Сафроновой была личность довольно примечательная — Татьяна Ниловна Каменева. Ей тоже не удалось получить в свое время высшее образование, и она вместе с А.В. Аскарянц и Н.К. Швабе поступила на заочное отделение Московского областного пединститута (МОПИ) и окончила его. Но, будучи самой молодой из них, она не остановилась на этом, позже поступила в заочную аспирантуру и защитила диссертацию, к тому времени, впрочем, уже работая в Отделе редких книг главным специалистом по древнерусской печатной книге. Должна признаться, что мы все без сожаления расстались с ней, хотя очень ценили как работника. При всех своих способностях и исключительном трудолюбии, Татьяна Ниловна была пружиной всех интриг и конфликтов, какие нередки в женском по преимуществу коллективе. Это было ее призвание, видимо украшавшее жизнь одинокой женщины, вынужденной изо дня в день заниматься механической работой (подбор рукописей по заказам читателей, потом расстановка их после использования на места в хранилище), не отвечавшей ее возможностям и запросам. Кроме того, в группе хранения всегда работали постоянно менявшиеся девочки, младшие библиотекари.
Наконец, главный центр «низа» — читальный зал. Здесь царила тогда Анна Алексеевна Ромодановская — своеобразная и удивительная. Свой читальный зал она считала (и, в общем, справедливо!) сердцем отдела и была глубоко убеждена, что все мы работаем на нее. Именно она создала из читального зала некий храм науки, в котором каждый исследователь был богом, а сама она — верховным жрецом. Нечего и говорить, сколь близки были ее миропонимание и практика к тому, как понимал задачи отдела Петр Андреевич с его вечным тезисом: «Читатель всегда прав!»
В этой связи вспоминается один эпизод, о котором я как-то уже писала. Уходя к концу дня из отдела, Петр Андреевич имел обыкновение заходить в читальный зал (в первые послевоенные годы зал работал с 9 до 18 часов). И однажды, войдя, он заметил, что один молодой читатель сидит в берете. Это был аспирант Зяма Паперный.
Гнев Петра Андреевича был неукротим. Он приказал Зяме немедленно выйти из зала в комнату хранителей и так кричал, что сбежались и сотрудники и читатели.
— Как вы могли позволить себе войти в зал в головном уборе?! Как вы могли? Это храм науки, и культурный человек должен обнажить голову, входя в него!
Зяма слабо оправдывался, ссылаясь на простуду.
Анна Алексеевна же, с одной стороны, считала гнев заведующего справедливым и упрекала себя, что не предотвратила этого скандала, предложив молодому человеку снять берет во время занятий в зале. Но, с другой стороны, она была глубоко оскорблена неуважительным разговором с читателем и, главное, тем, что шум этот прервал драгоценные занятия исследователей. Наутро она пошла предъявлять Петру Андреевичу свои претензии и, хотя он, остыв, принес ей свои извинения, долго на него дулась.
Традиции, заведенные Анной Алексеевной, долгие годы сохранялись в отделе — и когда после ее болезни и вынужденного ухода на пенсию залом стала заведовать Елена Николаевна Ошанина, и когда ее сменила Галина Ивановна Довгалло.
Вначале у Анны Алексеевны не было помощников в зале, а когда
Надо сказать немного и о том, что представляла собой в то время вся вообще библиотека.