Спасатель МЧС всегда на службе, даже в ущерб собственной семье. Я был на работе, когда волею злого рока моя любимая женщина погибла в пожаре. Друзья и любимая работа — все что осталось у меня от прошлой жизни. Жизни, в которой пытался заглушить боль алкоголем…Но однажды «мотор» не выдержал, и я умер?.. Нет. Старушка судьба дала второй шанс. Мое сознание перенеслось в тело простого советского студента-второкурсника педагогического училища в далекий 1978 год.Курортный город, загорелые отпускницы, красивые студентки, верные друзья. Живи да радуйся. Но спасатель всегда остается спасателем. А где-то живет та, ради которой я готов отдать свою новую жизнь без остатка…От автора:1978 год. Девчонки балдели от Демиса Руссоса, остальные слушали «АББА» и «Бони М». Снижались цены на черно-белые телевизоры, холодильники и плату за телефон. Росли на золото, бензин, натуральный кофе и шоколадные конфеты.Зато 1 сентября на партах школьников лежали стопки новеньких учебников. Так начался переход «на бесплатное пользование учебниками учащихся общеобразовательных школ».В моде дюралевые дипломаты под черной «шагренью», в которых удобно перемещать «бомбы» с красненьким «Алабашлы».Стипендия студентов 40 рублей, повышенная в 50. Куртки-«аляски», «толкучки», телефильм «Следствие ведут ЗнаТоКи», «Служебный роман», «Собака на сене» и «Место встречи изменить нельзя».И конечно же пиво в бидонах, курортные романы, молоко в треугольничках, булочки по девять копеек, отдых «дикарями», фото с обезьянкой на пляже.
Будильник на телефоне орал благим матом. Не открывая глаз, я зашарил рукой по тумбочке, жалея, что вчера не сдох.
Рядом кто-то заворочался и простонал:
— Лёшик, тебе звонят…
Чёрт! Баба? Когда я успел-то? После Тохиной абрикосовки под шестьдесят градусов сто
Будильник продолжал надрываться. Я заскрипел зубами и попытался продрать глаза. С третьей попытки удалось приподняться, и тут до меня дошло: орал не будильник, звонил старший смены!
С кровати я подорвался за полсекунды, схватил телефон, смахнул экран и просипел «Да».
— Леха, выходной отменяется. Пацанва малолетняя ушла в море на катере. Стыбрили, сучата, у бати плавсредство, ушли вечером и до сих пор не вернулись, паразиты, — Андрюха выматерился. — Петрович объявил частичный сбор. Собирайся, через 10 минут заеду.
— Принял, понял, — я сбросил вызов и оглянулся в поисках своей одежды.
Форменная футболка и шорты, чистые и отглаженные, висели на спинке стула. Вчерашние штаны и рубаха мятыми тряпками валялись возле кровати, на которой разметалась большегрудая девица. То ли помятая после бурной ночи, то ли потрепанная жизнью. Где я ее откопал? Хз… В памяти зияли белые пятна.
Н-да, стареешь, ты, Леха… Как говорит сынишка друга: склероз подкрался незаметно, но виден был издалека. Ну, так пятьдесят стукнуло. Оно конечно не возраст, но с алкоголем пора завязывать. Даром что пью только по поводу. Но чтоб с утра и не помнить, кого ночью в дом приволок, такого еще не бывало.
Подхватив с пола бутылку минералки, я жадно припал к горлышку, соображая, что мне делать с подругой. Девчонка что-то простонала и перевернулась на живот, вкусно раскинув ноги. Чуть не подавился водой от мыслей. Оприходовав полтарашку практически залпом, склонился над девицей, смачно хлопнул по округлой заднице и гаркнул:
— Рота, подъём!
Спящая красавица взвизгнула и лягнула ногой.
— Подъем, я сказал, собираемся, выметаемся, — ухватив девицу за лодыжку, громогласно вещал я, подтягивая её к себе и щекоча.
Вид сзади открылся шикарный. Эх, кабы не вызов, отлюбил бы такую красоту по самое ё-моё так сказать, вместо утреннего кофе. Хмельная красота брыкалась, не открывая глаз, что-то мычала и натягивала на себя простыню. Под ногой что-то брякнуло. Ёшкин-матрёшкин, мы еще и шампанское хлестали ночью? Глянув на часы, подхватил девицу на руки и потащил в ванную.
Там усадил в душевую кабинку и включил холодную воду. Сволочь по отношению к женщинам, с которыми спал, я не был, но оперативность требовала радикальных мер. Потому как дома у себя без моего присутствия я никого не оставлял.
Я усилил напор. Ночная бабочка заверещала, но глаза, наконец, продрала.
— Какого черта! — простонала дама. — Дай поспать!
— Подъем, красотуля. У тебя три минуты!
— Еще пять минуточек! — девица попыталась снова приснуть, привалившись к стеклянной перегородке.
Я восхитился: это ж надо, по голове херачит напор воды, а её хоть бы хны!
— Давай, давай, красавица. Мне на работу пора!
Я кинул взгляд на часы и чертыхнулся. Выключил воду, стянул махровое полотенце с сушилки, вытащил любовницу из душа, и принялся насухо вытирать. То ли от холода, то ли от жёсткой растирки, девчонка пришла в себя и попыталась вырвать полотенце.
— Заканчивай, — бросил я и отправился на розыски женской одежды.
Сарафан обнаружил на кухонном столе. Хмыкнул, представив, чем мы занимались на кухне, судя по погрому. Отыскал в прихожей сумочку, вызвал такси, пока шарил по дому в поисках нижнего белья. Плюнул и вернулся к русалке.
Девица окончательно проснулась и яростно зыркала на меня из-под мокрой челки.
«Н-да, Михалыч, а она моложе, чем тебе показалось. Лет двадцать пять, пожалуй. Обычно на таких молоденьких ты не ведёшься. Капризов много, толку мало. Как тебя угораздило?!»
Протянул ей одежду.
— Поторапливайся, такси будет через минуту, — хмыкнул я, наблюдая, как девчонка натягивает на влажное тело сарафан.
«А ничё так фигурка, ладная, — огладив взглядов крупную, но упругую грудь, расстроился. — Телефончик что ли взять? А, к черту!»
— Готова?
— Трусы мои где? — хмуро буркнула деваха, оправляя подол платья.
— А хрен его знает, — весело гаркнул я. — В такси все одно не видно. Погнали, дорогая! Нас ждут великие дела.
— Дурак! — совсем неожиданно выкрикнула девчонка расстроенным голосом и пулей вылетела из ванной в прихожку.
— И что это было? — пробормотал я, слушая, как моё ночное приключение пытается вырваться на свободу, дёргая ручку.
— Прошу, — галантно распахнув двери, пропустил я фурию. — Эй, не торопись! А, вот и такси! Да не ломай ты машину-то! — крикнул я, запирая дом и недоумевая: какая муха её укусила?
