Еще одно открытие, о котором не пишут в книгах и не рассказывают на лекциях. Интересно, если она расскажет об этом ребятам – они посчитают ее выдумщицей или сумасшедшей?
Ее внезапная атака глубоко располосовала заднюю поверхность бедра Угурда, заставила его отвлечься от Сатиса, даже попятиться, уже чуть прихрамывая. Фэлфаэр тут же извернулся на месте, рычащим комком откатился в сторону. Угурд затрубил, разбрызгивая вокруг себя слюну, и отчаянно затопал ногами. Наверное, это должно было испугать, заставить подумать об отступлении, чтобы занять более выгодную для защиты позицию, но Марори и не думала останавливаться. Тем более, что за спиной топчущегося в бессильной злобе порождения уже мелькнула эбонитовая фигура Сатиса.
Серпы по очереди, стремительно и хлестко сверкнули алыми отблесками над змеистыми отростками. Весь пучок мягко и до противного скользко свалился прямо к ногам Марори. Угурд повалился на колени, а на шакальей морде мелькнуло некое зловещее подобие улыбки.
Марори хотелось разделить триумф своего напарника.
Именно так, напарника.
«Спасибо!» – глядя в его налитые кровавой злостью глаза, мысленно шепнула она, и Сатис как-то по-собачьи склонил голову на бок.
«Я – твой, до остатка».
Марори скорее почувствовала, чем увидела неясную возню за спиной, но не рискнула отвлекаться от порождения, которое, хоть и стояло на коленях, до сих пор могло убить один хорошим ударом руки. Какая-то крохотная часть ее души хотела подарить твари милостивую смерть, но девушка не смогла противиться алчной жажде крови.
В горле снова встал сухой ком, на языке появился отчетливый пряный вкус собственной крови. Марори скользнула языком по вспухшим деснам, снова опустила взгляд на руки: пальцы вытянулись еще сильнее: от ногтей, вниз по ладони, тянулся странный красно-черный орнамент, как будто выжженный рукой неведомого художника.
Яркая вспышка боли – и в голове снова зашумело.
Она занесла Энигму для удара, изощренно выбирая, какую же часть тела отсечь первой.
Сатис охотно присоединился к ее «веселью»: пока она с отчаянным удовольствием превращала Угурда в нарезку, шакал по-звериному рвал его на куски.
Когда она насытилась, от порождения осталась та сама куча зловонного быстро разлагающегося мяса, в которую она недавно мечтала превратить небеснорожденного.
Сзади кого-то безудержно рвало.
Марори медленно повернулась, предвкушая триумф, отраженный в непонимающих взглядах близнецов. Она хотела увидеть, как оба будут в страхе пятиться. Пожалуй, будет достаточно, если обделается только Тинд.
– Твою мать! – громко выругался Маррой и наставил на нее оба пистолета. – Кто ты такая?! Марори открыла рот, чтобы ответить – и поняла, что что-то не так.
Совсем не так.
Настолько иначе, что кровожадная часть охотно уступила место обычной Марори: той, которая до сих пор так ничего и не понимала.
«Ты укусила меня.» – всплыли в памяти слова Крэйла одновременно с тем, как кончик языка наткнулся на неестественно длинный клык. Легкое касание к нему стоило раны на нежной слизистой.
Светлые, Темные и Неназванные, у нее что – клыки?!
– Пристрели ее, ну же, – подстрекал брата Тинд. Похоже, рвало именно его.
Оба небеснорожденных выглядели порядком потрепанными, и Марори только теперь увидела внушительный урожай мертвых порождений Хаоса. Что ж, братья действительно неплохо поработали – десятка два, не меньше, длинноносых кровопийц буквально устилали своими внутренностями окружающие развалины.
А вот разорванный изуродованный Разлом продолжал колыхаться. Он потускнел, обуглился в тех местах, где его коснулся Хаос и сейчас больше напоминал ожег на теле мироздания. Марори почему-то больше волновала причина, по которой Тинд до сих пор его не запечатал, чем два наставленные прямо ей в лицо ствола.
Сатис навострил уши и чуть пригнулся. Взведенная пружина, готовая в любой момент распрямиться, а заодно кого-нибудь выпотрошить.
– Кто ты? – упрямо повторил вопрос Марроу. На его лбу запеклась рана, кровь залила правую часть лица.
– Я убью вас обоих, если вы прямо сейчас не перестанете вести себя как придурки. До чего же неудобно говорить!
До чего же притягателен этот алый узор на его серебряной коже.
Марори попыталась сглотнуть комок, но тщетно. Пришлось просто выплюнуть его под ноги.
– Если этого не сделаешь ты – сделаю я.
Тинд вытянул из Плетения пару огненных нитей, свил комок огня размером с футбольный мяч. Ничто в его взгляде не заставляло сомневаться, что он не отступиться от своей бестолковой идеи.
– Сатис. – Марори сказала это почти шепотом, но во внезапной тишине слова прозвучал оглушающей угрозой, – фас.
Фэлфаэр бросился вперед.
Секунда – и эрэлим очутился на земле. Плетение развеялось, оставив по себе тусклое облачко дыма, но и его скоро не стало.
– Не убивай, – остановила фэлфаэра Марори за миг до того, как тот перекусил бы Тинду шею. Сатис недовольно зарычал. – Пожалуйста.
