Порции живой крови, надо полагать.
Марори передернуло.
Она надеялась размяться и немного привести себя в форму. Кроме шрама на щеке, который, как и сказала горгулья, никуда не делся, а превратился в темно-розовый росчерк, минувшая вакханалия оставила на ней еще несколько отметин. Уродливый ожог плеча, насчет которого у Ирри были оптимистические прогнозы, два шрама крест-накрест на спине – отметки «знакомства» с серпами прирученного Сатиса. На вывихнутую лодыжку до сих пор было неприятно опираться всем весом. Марори сомневалась, что в состоянии перейти к полноценным практическим занятиям. Даже Кулгард, которому везде и всюду мерещились попытки отфилонить от «железа», смягчился и милостиво освободил ее от тренировок на пару деньков. Которые в итоге затянулись на все пятидневные каникулы.
В зале ее поджидал Аситаро. С того дня, как Марори в отместку заклеймила его, они не пересекались, и девушка даже наивно поверила, что теперь темный оставит ее в покое. А напрасно. Одного взгляда на Аситаро хватило, чтобы понять – на этот раз он приготовил что-то особенное.
Но письмо не было частью его мести. Эльф лишь с садистским наслаждением его вручил.
Исключена? Марори снова перечитала уведомление. Сухое официальное уничтожение ее жизни.
Г лаза защипало.
Как же так? Она прошла инициацию, она была со всеми, Магистр видел ее и.
В памяти всплыл его гневный взгляд и фраза, которую она тогда не поняла. «Какого черта вы тут делаете?!» Взгляд Марори упал на дату внизу письма, под размашистой подписью Магистра Дамиана. Так и есть, день инициации. Аситаро «забыл» о письме или нашел сотню других оправданий, чтобы опоздать с уведомлением. Потому и не явился на инициацию, хотя должен был.
Марори поправила растрепанные края бинта, опоясывающего всю правую руку от плеча до локтя. Получается, все напрасно?
«Ты стала сильнее», – не унывал ее внутренний оптимист. В последнее время все как будто пошло по правильному пути. Отчисление грохнуло по голове, как гром среди ясного неба. Внезапное исключение – единственное, к чему она оказалась совершенно не готова.
Пальцы предательски задрожали, горло свело от едва сдерживаемого крика.
Когда однокурсники, шумя, ввалились в зал, она быстро вытерла слезы. Обещала больше никогда не реветь, но по случаю рухнувших надежд плюнула на обещания и дала волю слезам. К черту, все девчонки плачут, а она – девчонка. Изуродованная, побитая и где-то похожая на мумию, но простая девчонка. Возомнившая, что пара капель проклятой крови и крови небеснорожденных способны кардинально поменять ее жизнь.
– Цыпочка, и как ты только управляешься с этим Кусакой? Тупая тварь, обоссал мне туфли. Дважды! – Эашу сгреб ее в охапку, погладил по голове и чмокнул скулу под шрамом. Обычно она с успехом избегала этих ужимок, но сегодня даже не пошевелилась. – И, между прочим, цыпочка, на практических занятиях не приветствуется присутствие без формы.
– Она вся порвана, не подлежит ремонту.
Марори разжала его руки, освободилась и слепо пошарила под ногами в поисках сумки.
– Ты выглядела жутко сексуально во всех тех дырках, – облизнулся инкуб.
– Да заткнись уже, – осадил его Даган, – видишь же – что-то случилось.
Марори хотела убежать до того, как кончатся силы сдерживаться, но Кулгард, особо не церемонясь, заставил сесть ее на скамейку.
– Рассказывай, – немногословно потребовал он. А Кулгурду, если уж что-то спрашивает, лучше ответить, как есть.
– Меня отчислили.
Марори протянула конверт, кто-то взял его, зашуршала бумага. Сопоставив даты, парни, не стесняясь присутствия девушки, материли «эльфийскую сраную жопу» и даже начали строить планы, как бы прищучить ушастого. Марори попросила не встревать. Какой смысл делать это сейчас, когда расправа никак не изменит ее участь?
– А мы тебе приготовили сюрприз, собирались отпраздновать инициацию у Крэйла на хате, – скис Эашу.
– Звучит устрашающе, – удивительно, как она нашла силы на вполне искреннюю улыбку. Ниваль ткнул инкуба в спину.
– Испортил сюрприз.
На этот раз Марори расплылась в самой что ни на есть искренней и счастливой улыбке. До чего же глупо выглядит со стороны: ревет и лыбится, лыбится и ревет. Она уронила лицо в ладони и дала волю чувствам. Все, о чем она мечтала, – друзья, дело по вкусу, призвание. Все это неумолимо превращалось в песок и стремительно просачивалось сквозь пальцы. И как бы она ни старалась – все тщетно. Все равно, что ловить ветер сачком.
– Говорил же, чтобы прекращала таскать сопли и реветь, Марори Милс.
Незнакомый голос, но интонация и.
Никто больше не звал ее вот так официально.
Перед глазами замаячила бумажная салфетка. Марори подняла взгляд и наткнулась на белобрысого, как снег, здоровяка. Он лишь самую малость проигрывал Кулгарду в росте и был более поджарым. Альбинос, от кончиков волос до ресниц и бровей, но со смуглой кожей и совершенно невозможными глазами цвета ртути.
