Он и правда промолчал. Вместо этого стащил через голову безрукавку и приблизился к ней ровно настолько, чтобы она увидела.
На его груди, чуть выше сердца, виднелся отчетливый след от укуса. Темно-бордовые полукружия выглядели странно-свежими. Марори медленно протянула руку, коснулась шрама дрожащими пальцами – определенно старый: успел как следует зарубцеваться.
– Ты меня укусила, – жестко вколачивая в ее сознание каждое слово, сказал Крэйл. – И если бы не вышел твой отец и не оттащил тебя от меня – клянусь Темными, я бы сдох раньше, чем ты насытилась.
– Нет, – она едва шевелила губами, как завороженная разглядывая метку на его теле. Метку. Да она не знала, куда деть взгляд. Метка – это очень интересно и странно – спору нет. Но ведь он стоял перед ней полуголый. Чтоб ему пусто было! Такой весь. большой и рельефный. Ну как до такого не дотронуться? Нет! Марори Милс или Шаэдис, о чем ты думаешь?! – Я бы никогда такого не сделала. Я не пью кровь, Крэйл. У меня нет клыков. – Девушка нервно засмеялась, нарочно широко раскрывая рот. «Нервы-нервы, провались ты сквозь землю!» – У меня и сейчас их нет. Ты все это придумал, Крэйл Шаэдис, только я не знаю зачем.
– Клыков у тебя действительно нет, – на удивление спокойно признал он, но, едва Марори захотела отойти, сграбастал за запястье. Она уже знала, что вырываться из его хватки – себе дороже. – Но и в Дра’Мор ты приехала простокровкой. А сейчас – нильфешни. Не хочешь услышать продолжение истории?
– Нет, – как никогда искренне призналась она.
– Я умирал, Марори Шаэдис. Валялся на полу и доживал последние секунды. Даже не помню, что вокруг меня творилось. А потом. я почувствовал блаженство. – Его пальцы едва ли не выкручивали ей руку, но Марори не пыталась сопротивляться. – Как будто меня уничтожили – и дали возродиться кем-то другим. Бесконечно сильным, могущественным засранцем, способным разорвать мироздание в клочья и не поморщиться. Все, что я помню, – тебя надо мной, с раной на запястье. – Он что есть силы рванул на себя ее руку, вывернул, демонстрируя свидетельство своей правоты – тонкую рваную нитку шрама. – Сначала ты едва меня не угробила, а потом вернула к жизни, но кем-то другим. И будь я трижды проклят всеми богами, если хочу еще хоть раз испытать подобное.
Марори уставилась на шрам, пытаясь вспомнить, откуда он у нее. Кажется. Ну да, так и есть. Она порезалась, когда помогала матери готовить фруктовый салат на день рождения сестры. Мать предупреждала, чтобы она была осторожной, но то злосчастное яблоко было таким скользким.
– Когда я пришел в себя, то обнаружил, что меня, как чертового психа, цепями приковали к койке. Понятия не имею, сколько дней провалялся в таком состоянии, но я высох настолько, что даже пошевелиться не мог. Потом пришел отец, отпоил меня и рассказал, что я едва не убил мать. Даже он, шанатар из последнего и самого древнего рода, ничего не мог противопоставить мне – четырнадцатилетнему засранцу. Знаешь, каким ребенком я был до того, как ты дала мне попробовать себя? Доходягой, который одной ногой стоял в могиле, и задыхался раньше, чем поднимался на второй этаж. Ты. изменила все. Моя мать сошла с ума, отец сделался одержимым, а я – переродился.
Крэйл взял ее за подбородок, заставил посмотреть себе в глаза. После неожиданной вспышки гнева этот жест был невероятно мягким, почти. нежным.
– Я был абсолютно уверен, что убью тебя, как только ты окажешься в пределах досягаемости. Сделаю с тобой то, что ты сделала с моей жизнью: сотру в порошок.
– Ты это все подстроил? Сделал так, чтобы я попала в Дра’Мор? Его оскал был красноречивее всяких слов.
– Дурацкий план – признаю, но то, что из всех студентов-везунчиков, которым разослали поддельные письма, Магистр в итоге выбрал и тебя, было настоящим везением.
– Ты подослал тех людей убить мою семью? – Она сглотнула. Нет, ради Светлых, Темных и Неназванных, пусть это будет не он. Только не он. Не Крэйл!
– Я подонок и тварь, Марори Шаэдис йор Миол’Морна, но я точно никогда бы не стал подсылать кого-то к беззащитным простокровкам. Если я хочу кого-то убить, то делаю это своими руками, и то лишь в том случае, когда меня к этому вынуждают.
– Крэйл?
– Что?
– Поцелуй меня.
Непонятно, кого эта просьба ошарашила больше: шанатара или ее саму. Впервые за время их нечастого общения он выглядел неподдельно озадаченным. Она же стояла с открытым ртом, огорошенная тем, насколько непредсказуема сама для себя.
Попросила поцеловать?
После всего услышанного?
После того, как он только что признался, что хотел ее убить?
Да ее в дрожь бросает от одной мысли, чтобы допустить до себя его клыки.
– Ты совершенно чокнутая, малявка.
– От чокнутого слышу. Слабо? Я такая страшная, что гожусь только на то, чтобы хотеть убить ради мести?
– Марори потрогала свежий шрам на щеке. Ну и что теперь? Она ни на секунду не стыдилась его, не видела в этом повода заламывать руки и закатывать истерики. Но ведь шрам и правда подпортил ее и без того посредственную внешность. – Извини.
– Еще раз заикнешься об извинениях – уши оторву, – предупредил он.
