– Я не могла забыть, Крэйл. – Чем сильнее она всматривалась в его шрам, тем больше он казался каким-то зловещим знамением. Как будто теперь, когда она узнала то, что забыла, ее жизнь снова круто изменится. Знать бы еще, в какую сторону. – Я бы никогда такое не забыла.
– Если бы я хоть на минуту усомнился в том, что ты притворяешься, что все забыла, – мы бы с тобой сейчас так мило не беседовали. И я бы точно не стал предлагать тебе свое имя в качестве защиты.
То есть, по его мнению, они сейчас «мило беседуют»? Он очень «мило» признался, что желал ей смерти и пока не то чтобы передумал отказываться от этой мысли, а она не придумала ничего лучше, чем пристать к нему с поцелуями. Это можно назвать как угодно, но точно не «милой беседой».
– Пойдем, я обещал тебе экскурсию по дому.
Крэйл даже не потрудился одеться. Впрочем, в этой части дома они, похоже, были единственными живыми существами. Марори лишь изредка слышала едва слышные звуки ревущей музыки и вопящей толпы. Как будто все это происходило в другом измерении и лишь по воле странного волшебства время от времени просачивалось в стены странного мрачного и крайне неуютного дома.
– Здесь все немного. заброшено, – нехотя признался Крэйл, увлекая ее в более освещенную часть коридора.
Мягко сказано. Пыль была всюду: на дорогой мебели, на статуэтках и на барельефах. Крэйл периодически указывал на двери: там – гостиная для мужчин, там – бильярдная, малый Красный зал, еще одна библиотека, спортивный зал. Марори даже не пыталась запомнить. Зачем в одном доме для одной семьи такое бесконечное множество комнат?
– Этот дом построил какой-то из моих предков по отцовской линии, – будто прочитав ее мысли, сказал Крэйл, пока они поднимались на третий этаж. – Еще до того, как мир покатился коту под хвост. Я и сам до конца не знаю, что и где тут есть. Уверен, здесь до черта комнат, где я вообще никогда не был. Но этот дом – все, что у меня осталось. Всего лишь, – он кротко оглянулся на нее, – раскаленный камень и ледяные воспоминания в паутине. Ничего больше. Я все здесь ненавижу.
– Я любила свой дом, – рискнула сказать Марори, – любила аромат материнской выпечки, любила, когда в магазине на первом этаже звенел колокольчик над дверью. И когда отец приходил с работы, и мы садились ужинать.
Они оказались в просторном зале, оформленном алым бархатом, черным мраморов и витиеватым серебром.
– Ирония в том, Марори Шаэдис, что у тебя нет дома, куда бы ты хотела вернуться, а у меня есть дом, куда я не хочу возвращаться. А сейчас ты пойдешь в любой из этих коридоров и выберешь любую комнату, которая будет тебе по душе. И будешь проводить здесь каждые выходные. Считай это платой за то, что пользуешься моей фамилией.
– Платой? Больше похоже на еще один щедрый подарок.
– Возможно, я делаю это, чтобы усыпить твою бдительность и загрызть тебя посреди ночи, пока ты будешь безмятежно спать одной из этих постелей.
Она понимала, что ничто не мешает Крэйлу выполнить угрозу прямо сейчас: вряд ли кто-то услышит ее крики о помощи. Для того чтобы расправиться с ней ему совсем не обязательно ждать так долго.
– Хватит топтаться на месте и смотреть на меня таким затравленным взглядом. Ей-Богу, когда я сказал, что хотел твоей смерти, ты и то выглядела не такой перепуганной. Клянусь, я не припрятал никаких демонов, максимум, что тебя ждет, – крысы, пауки и с десяток других паразитов.
– Я боюсь пауков, – призналась она.
– Насколько я помню, у тебя есть хорошая одушевленная мухобойка.
Марори не стала испытывать его терпение. Наугад выбрала коридор – правый. Свет здесь был скупым и тусклым, приходилось напрягать зрение, чтобы высмотреть подходящую дверь. Хотя, как можно выбрать комнату по двери, если они все абсолютно одинаковые? Марори оглянулась: шанатар стоял на том же месте, разве что скрестил руки на груди и всем видом давал понять, что лучше бы ей не затягивать. Она наугад остановилась перед, кажется, пятой по счету дверью, неуверенно взялась за ручку – и осторожно толкнула ее внутрь.
Чтобы разогнать темноту, пришлось воспользоваться единственным волшебством, которым она овладела почти в совершенстве, – Светом. Странно, но в стенах этого дома не-Материя была более податливой, мягкой, как разогретый пластилин. Шар света выскользнул из ее рук и подскочил куда-то к самому потолку.
Комната была небольшой и совершенно не уютной: массивная старинная мебель, тяжелые портьеры белого цвета контрастировали с темно-коричневым деревом и филигранью красного золота. У зарешеченного окна стоял письменный стол, на котором, припорошенные толстым слоем пыли, лежали забытые кем-то книги. Движимая любопытством, она смела серый слой со страницы, впилась взглядом в буквы – отпрянула. Похоже, бывшему владельцу нравилось искусство бальзамирования и тонкости человеческой анатомии. Марори быстро захлопнула книгу, твердо решив, что от этой вещи избавится в первую очередь.
– К твоему следующему приезду здесь будет чисто.
