– Впрочем, ему до тебя далеко. Я видела, как ты напал на игроков, ранил троих и похитил четвертого – ту женщину. Все это время я держала тебя на прицеле. Я находилась за километр и могла запросто разнести череп. Ты бы и глазом моргнуть не успел, как мозги растеклись бы по тротуару. Но я не смогла. Просто не смогла убить. Тогда я и предала Рейвича.
– Я чувствовал, что кто-то следит за мной, но про тебя даже не подумал.
– Даже если бы подумал про меня, ты бы не догадался, что находишься на волосок от смерти.
– И ты была готова перерезать этот волосок? Для этого надо быть снайпером. Разве приличные девушки подобными вещами занимаются?
– И что дальше, Таннер?
Я вынул из кармана пустую руку, точно оплошавший фокусник.
– Понятия не имею, – признался я. – Здесь такая сырость… Я бы не отказался пропустить стаканчик.
Мафусаил совершенно не изменился. Он по-прежнему плавал в своем аквариуме, похожий на уродливый айсберг. Вокруг, как и раньше, толпились зеваки – человек зачарованно останавливался поглазеть на чудо, но вскоре соображал, что не увидит ничего, кроме огромной старой рыбины, которая отличается от снующего в бассейнах молодняка разве что величиной.
Пожалуй, дело обстояло еще хуже. Как я заметил, ни один из посетителей, отходивших от Мафусаила, не излучал того счастья, с каким направлялся к нему. И не только по причине разочарования. Просто в этом зрелище было нечто невыразимо печальное. Возможно, безвольно дрейфующий бесцветный остов, именуемый Мафусаилом, представлялся зрителю пугающим олицетворением его собственного будущего.
Мы с Зеброй пили чай, и никто не обращал на нас внимания.
– Женщина, которую ты встретил… как ее…
– Шантерель Саммартини, – подсказал я.
– Пранский так и не объяснил, что с ней случилось. Вы были вместе, когда он нашел тебя?
– Нет. Мы с ней повздорили.
Зебра проявила отменную сообразительность:
– Хочешь сказать, это была просто сделка? Или, похищая человека, ты не ожидаешь недовольства?
– Я не похищал ее, что бы ты ни думала. Лишь попросил отвезти меня в Полог.
– Под дулом пистолета.
– Иначе она бы отказала.
– Резонно. И ты держал ее на мушке все время, пока вы гуляли по Пологу?
– Нет, – ответил я. По правде, расспросы уже раздражали меня. – Вовсе нет. В этом больше не было необходимости. Оказалось, что мы можем общаться друг с другом и без оружия.
Зебра вскинула брови:
– Ты сумел найти общий язык с богачкой из Полога?
– Можно сказать и так, – ответил я, почему-то ощутив обиду.
На противоположном конце атриума Мафусаил шевельнул брюшным плавником. Этого движения, слабого, непроизвольного на вид, никто не ожидал, и зрители слегка вздрогнули, словно на их глазах зашевелилась статуя. Интересно, это какой-то намеренный синаптический процесс или нечто сродни голосам сквозняков в старом доме, а Мафусаилу мышление свойственно не больше, чем куску дерева?
– Ты переспал с ней? – осведомилась Зебра.
– Нет. Понимаю, что ты разочарована, но на это просто не было времени.
– Что, не самая приятная тема для беседы?
– Не знаю, как тебе… – Я тряхнул головой, чтобы скрыть неловкость, а заодно положить конец намекам на более тесные отношения с Шантерелью. – По логике, мне бы ненавидеть ее за то, что она делает. За то, что она игрок. Но стоило заговорить с ней, как я понял, что все не так просто. С ее точки зрения, в «Игре» нет ничего варварского.
– Как мило и удобно.
– В общем, она не представляла – или не верила, – что добыча способна вести себя… по-разному.
– Пока не встретила тебя.
Я осторожно кивнул:
– Думаю, я дал ей повод для размышления.
– Ты всем нам дал повод для размышления, Таннер.
На этом беседа закончилась. Зебра не произнесла ни слова, пока не допила чай.
– Снова вы, – изрек миксмастер. Его тон не выражал ни удовольствия, ни разочарования в чистом виде, скорее смесь того и другого в тщательно выверенных пропорциях. – Я полагал, что ответил на все ваши вопросы во время вашего последнего визита. Очевидно, я ошибался.
Его взгляд из-под тяжелых век уперся в Зебру, и легкая гримаса – «я вас не узнаю́» – на миг стерла с лица генетически усугубленное благодушие.
– Как я вижу, мадам сильно изменилась с момента нашей последней встречи.
– Среди ее знакомых хватает хороших мясников, – пояснил я.
– Чего не скажешь о вас, – парировал миксмастер, запирая входную дверь салона, чтобы избавиться от посетителей. – Я говорю, как вы понимаете, о работе с вашими глазами, – продолжал он, усаживаясь перед своей левитирующей консолью. Нам он присесть не предложил. – Может быть, покончим с этими играми? Я о том, что вы якобы побывали у мясников.
– О чем он говорит? – с искренним недоумением спросила Зебра.
– Небольшие внутренние проблемы, – ответил я.
– Этот господин, – миксмастер подчеркнул последнее слово, – посетил меня вчера, чтобы проконсультироваться по поводу некоторых генетических и структурных аномалий его зрения. Причем заявил, что эти аномалии – результат непрофессионализма мясников. Я почти поверил ему, хотя не заметил никаких следов их работы.
– А теперь?
