— Вообще не умеешь. Все то, что ты делаешь, это не про любовь. Это про тотальный контроль и страх за свои капиталы. Ты запретил мне общаться с девушкой, которую я полюбил. Впервые! Не просто мимолетно влюбился, а фатально в ней застрял. И что бы ты ни делал, как бы ни пытался разлучить, меня всегда будет к ней тянуть. Всегда!
— Послушай меня…
— Вот это наш ребенок!
Я показал отцу черно-белый снимок узи, махнул им в воздухе и сразу же спрятал.
— Это наша с Леной дочь. И если ты продолжишь себя вести так же, как раньше, я позабочусь о том, чтобы ты никогда-никогда не увидел внучку, не подержал ее на руках и не понянчился с ней! — заявил я.
— Марсель, я…
— Ты говорил, что Шатохина мне не ровня. Но это нам с тобой до нее расти и расти по душевным качествам.
— Ты зря грозишься, будто я не увижу внучку.
— Не зря. Я все сделаю, чтобы оградить ее от такого чудовища, как ты! — произнес я в запале.
— Я умираю, — едва слышно сказал отец.
Я решил, будто мне послышалось.
— Что?!
— Умираю, — повторил отец, вздохнув тяжело. — Помнишь, ты пришел ко мне, полный беспокойства? Когда сведения о моей болезни просочились в широкие массы?
— Да, ты сказал, что это утка, мол, ты сам и запустил такой слушок.
— Я сказал так, чтобы ты не видел во мне слабого и подыхающего старика, который уже устал бороться и перепробовал все существующие средства. Я видел, что ты проникся девушкой и всерьез увлекся ею, был готов посвящать ей каждую свободную минуту. Я помог ей и выставил тебе условия, потому что боялся: иначе ты не согласишься принимать участие в управлении моим бизнесом. Не захочешь быть причастным к нему.
Я даже не знал, что сказать.
— Зря ты грозишься, будто я внучку не увижу. Это не угроза, а реальность. Я вряд ли протяну хотя бы еще пару месяцев. Все, что я могу, это сказать тебе сейчас, что очень хотел бы дождаться рождения твоих детей, но не могу обещать, что дождусь.
Лена
— Скажи, я хорошо выгляжу?
Тая придирчиво осмотрела меня с головы до ног и обратно, задержала взгляд на моем лице.
Я была рада тому, что сестричка заглянула ко мне в больницу в день выписки. Она приезжала ко мне регулярно.
Кажется, даже не одна, потому что ей постоянно кто-то написывал и маяковал, а потом она поспешно собиралась и убегала, ничего мне не сообщая.
У сестры от меня появились секреты, и это расстраивало немного, но в то же время как будто подчеркивало, что она стала совсем взрослой!
— Почему ты молчишь? Просто скажи! — не выдержала я.
— Выглядишь хорошо, — заявила сестра.
— Хорошо?! Нет, этого недостаточно! Давай… Придумай мне что-нибудь с волосами. Собери их красиво и оставь несколько прядей. Может быть, накраситься ярче, а? Какие стрелки сейчас модные?
Я потянулась к косметичке сестры и начала рыться там в поисках черной подводки, но вдруг обнаружила там… презерватив.
— Это что такое?! — ахнула я, достав фольгированный пакетик.
Сестра приоткрыла рот и покраснела густо.
— Презерватив? Серьезно?! Ты… Ты же… Ты же маленькая совсем! — сдавленно произнесла я.
Боже, она совсем ребенок!
— Кто это сделал? А?! Говори, кто. Имя назови, и я ему вот этими ножницами все под корень отчикаю! — пригрозила я, выхватив маникюрные ножницы из чехла.
Сестра сидела, пунцовая, а я хорошенько вытрясла косметичку и распотрошила средства, едва не выматерившись вслух.
Презерватив, презерватив, еще презерватив! И тюбик интимной смазки.
— Лубрикант! — показала сестре небольшой тюбик, размером с мизинчик. — Пробник лубриканта и презервативы. И как ты мне это объяснишь?
— Это не мое.
— Конечно.
— Клянусь!
— Охотно верю…
— Да я тебе мамой клянусь, что не мое! — завопила Тая. — Это Алюхины.
— Что еще за Алюха?
— Альбина! Соседка новая по комнате. Она старше меня на один курс, активная, с парнем встречается. Это ее презервативы и смазка! Клянусь.
— И как они в твоей косметичке оказались?
— Наверное, она их быстренько спрятала, когда к ней родители прикатили. Они такие требовательные и беспардонные совершенно! Всегда в ее сумочке лазят и в телефон заглядывают. Фу, треш просто… Я бы таких прибила!
— Угу… Ловко придумываешь!
— Да я мамой клянусь! Не веришь?! Я сейчас ей позвоню!
Я пытаюсь остановить сестру. Попутно саму себя убеждаю, что ничего страшного в этом нет. Подумаешь, презервативы. Ей уже девятнадцать… Взрослая! Но в сердце щемит, для меня она всегда маленькая сестричка, которая ждала моего приезда, брала косметику тайком и прыгала от радости, получая гостинцы.
Сестра тем временем уже достала свой телефон в плюшевом чехле и звонит подруге.
— Аль, привет! Да… Нет, я быстро. Скажи, это ты мне презики в косметичку запихнула?!
Сестра включает динамик громкой связи, и я слышу ответ подружки Таи.
— Да, я. Блин, предки вообще без предупреждения прикатили! Позвонили, когда на проходной стояли. Коменда их не пускала. Блин, я живо сгребла все, что было, не раздумывая, закинула в косметичку. Она на столе стояла. Белая с розовым. Твоя?
— Моя! Блин, ты меня в неудобное положение поставила! Мои видели и фиг знает что теперь думают.
— Скажи, что девочка выросла. Просто они об этом еще не знают.
