Теперь я здесь, с ней, и не могу заставить себя хватать воздух с запахом ее кожи, запахом близости и секса не так жадно.
Перед смертью не надышишься, а для меня каждый глоток нашего удовольствия — как чистый кислород, заряженный эндорфином. Гормоны счастья шалят в крови. Мысли о дурном отходят на второй план, на третий, пока мне не удается тщательно избавиться от них на время. К черту… О плохом подумаю позднее. Пока же рядом со мной девушка, которая стоит всех усилий и жертв, на которые я согласился добровольно ради ее спокойствия.
Покинув бунгало, неспешно бредем к стоянке такси. Держимся за руки.
Почти дойдя до стоянки, Лена вспоминает:
— Постой! Кажется, я забыла там свои очки.
— Я взял. Они в твоей сумочке.
— Правда?
— Правда.
Она проверяет сумочку и благодарит меня кивком. Я деловито тыкаю себя в щеку, выманивая более приятную благодарность. Вместо этого она поступает иначе.
Губы Лены обжигают мои поцелуем, я прижимаю девушку к себе. Ее стройное тело льнет к моему.
Еще теснее… Ближе…
Оторваться нереально!
Соленый воздух, жаркое солнце…
Неповторимый запах побережья раскрывает легкие, обволакивает с головы до ног. Легкий ветерок ласкает кожу.
Момент непередаваемо острый и чувственный. Я возбуждаюсь все сильнее и сильнее и всерьез начинаю подумывать, нет ли здесь укромного местечка, отвечающего моим запросам.
Лена разрывает поцелуй первой.
— Поскорее бы в отель, — шепчет припухшими губами.
Я не хочу разрывать контакт, но приходится прерваться на время поездки в такси. От пляжа до самого отеля…
Таксист, как назло, попался словоохотливый, болтал всю дорогу, пытался выяснить: семейная мы пара или нет, жених с невестой или уже планируем…
С трудом дождался момента прибытия в номер.
Дверь захлопывается едва слышно, отрезая нас от всего остального мира. Я мигом добираюсь до кровати, схватив Лену за руки, тащу за собой. Мягким толчком опрокидываю ее на кровать. Она садится, собирая на резинку просохшие волосы.
— Ты в курсе, что сейчас день?
— Не любишь секс при свете дня? Закрыть для тебя шторы?
Черт, я готов на все… Лишь бы скорее получить желаемое. Успеваю задернуть одну из штор рывком.
— Нет, не надо закрывать. Это было сказано так, к слову.
Обернувшись, замираю от потрясения и приятного шока.
Одежда Лены уже лежит на полу. Она сидит на краю кровати обнаженной и смотрит на меня, обольстительно прикусив нижнюю губу.
По телу прокатываются огненные всполохи.
— Твоя очередь, — просит она.
— Раздеться?
— Если тебя не смущает, что я уже голая, а на тебе много всего надето…
— Считай, что ничего уже нет!
Я раздеваюсь на ходу, разбрасывая одежду по номеру небрежно. Остановившись возле кровати в одних трусах, намерен снять и их тоже. Но, кажется, у Шатохиной на меня совсем другие планы. Она притягивает меня к себе за руку и гладит бедра ладонями, шаловливо проводит пальчиком по ткани боксеров, натянутых эрекцией.
— Хочу тебя…
Ее пальцы крепко обхватывают ствол члена. Мои пальцы мгновенно зарываются в ее волосы, собранные в хвост на затылке.
Медленно оттянув резинку трусов вниз, показываю, с чем ей придется иметь дело. Черт… Я помню, как она дразнила меня в отеле, и член каменеет еще больше. Свела меня с ума, чертовка. Я сам не свой.
Лена окончательно стягивает с меня трусы, обхватывает член пальцами, целует кожу живота…
Обжигает…
Ее дыхание как горячий ветер.
Не терпится распробовать ее ротик-десерт на вкус! Почувствовать его глубину и жар.
— Что, обойдемся без сеновала? — спрашиваю, часто дыша.
— А ты не заметил? — уточняет Лена, облизнув губы.
— Что?
— Элементы декора. С соломой… Деревенские мотивы проглядывают…
Ничего подобного! Потом замечаю абажур лампы, кое-какие детали плетеные.
— С натяжкой. С о-о-очень большой натяжкой. Скажи просто, что хочешь мне отсосать.
— Так мне стоит это делать или нет? Если не хочешь, отправишься на поиски самого настоящего деревенского сеновала, и никакие закосы под него я не приму! — говорит Лена с вызовом, сжав мои потяжелевшие яйца.
— Просто соси, бля… Соси, вредина!
Лена
Меня переполняет желанием как можно быстрее ощутить его вкус во рту. Но я не могу отказать себе в удовольствии полюбоваться Марселем. Его плоский, тренированный пресс, черная дорожка волос указывает вниз порочной стрелкой.
Его член большой, прямой, каменный от возбуждения, с каплями смазки. Так и хочется снять их язычком.
Сначала я просто глажу его горячий, пульсирующий член, потом припадаю губами к набухшей головке. Марсель издает стон с рыком, запрокидывает голову назад и крепче впивается пальцами в волосы.
— Да-да… Продолжай! — просит он.
— Я едва приступила, — выпускаю на миг головку изо рта.
Он толчком загоняет ее обратно между моими губами.
— Меньше слов, больше дела…
Я старательно облизываю языком его головку, всасываю глубже, выпускаю, снова мягко обволакиваю губами, меддленно смачивая его по всей длине, захватывая с каждым погружением больше и больше эрекции.
— Хочу подвигаться, — просит он, часто дыша. — Дай мне…
