Родители удивились, братья пытали меня усердно даже по телефону, кто меня наградил младенцем, а замуж звать не спешит. Даже предположили, что от бывшего мужа я залетела и требовали дать его адрес и номер телефона. Я заверила их, что бывший старый сморчок тут не причем и просто сказала, что у нас с отцом ребенка ничего не сложилось, и точка.
Конечно, все Лютиково быстро узнало, что я беременна. У Настасьи язык за зубами не держится. Давно пора ее убрать из местного медпункта и аптеки при нем же. Сплетница же все-все разносит, кто от поноса мучается, кто от экземы, а у кого беременность выявилась…
Разумеется, слухи бродили по деревне, но поговорили-поговорили, да успокоились. Особенно языкастым я непременно отвечала. Но не сразу, а так, чтобы в момент моего ответа вокруг было довольно людно, и чтобы ответчик не знал, куда деться от смущения. Ну а что? Пусть неповадно им будет.
Никому не позволю обижать свою маленькую!
Так что я осталась в Лютиково. Но просто так сидеть без дела я не могла! Натура не та, чтобы за весь только уборкой и готовкой заняться.
Лютиково активно развивается, новых людей, в том числе, на стройку домов и прокладку новой дороги пребывает все больше…
Вообще, людей наплыв, а у нас даже приличного магазина нет. Есть у Гореловых несколько магазинов, но все по-старому устроено.
Недолго думая, я взяла в аренду старый дом на въезде, наняла строителей, они быстро дом переделали под небольшое подобие супермаркета. Товары от крупных производителей, но и от местных тоже принимала продукцию. В основном, чтобы они не орали, будто универмаг Шатохиной уличный рынок притесняет.
Бабки, что торговали яичками и домашними заготовками, ворчали, конечно. Но потом оценили, что можно продавать и не торчать при этом на улице в любую погоду, отсиживая и без того больную спину.
Разумеется, без интриг не обошлось.
Главные дельцы Лютиково, Гореловы на меня как будто даже немного обиделись. Шатохина инициативу перехватила! Они попытались свои магазины перестроить в подобие моего, но такой популярности все равно не получили.
Мой универмаг прямиком на въезде. Кто на автобусе, или на машине… Сразу сюда заходят. От людей отбоя нет.
Признаться, я этому рада, дело пошло не в убыток, а в плюс. Но сейчас у меня уже почти полных четыре месяца беременности, и день сложный. В сон тянет, поясница ноет, от желания съесть что-нибудь этакое, сама не знаю, что именно, желудок булькает.
Целый долгий день за кассой отстояла, мечтаю закрыться поскорее и просто пойти домой, лечь спать раньше…
Но тут эта вредная бабка. И, как всегда, одно и то же… Целую ленту наберет, но на кассе ворчит!
— Где Зинка-то, а? Зинка-то где?
— Заболела она, Никитична. Я вместо нее.
— Она моему старику сигареты должна была отложить. Блок. Давай сюда… А что так дорого пробиваешь? — возмутилась, увидев, как на экране компьютера отобразилась сумма. — Накидываешь! Обворовываешь пенсионеров. Как не стыдно! На наших крохах наживаешься… Ну, Шатохина.. Кровопивца! Ничего хорошего твой супермаг в Лютиково не сделает. Один вред! Вред сплошной, и ты сама, мерзавка подлая, обвешиваешь…
— Значит, так!
Закрыв чек на экране, встаю со своего места и забираю корзину с продуктами.
— Куда понесла?! — заголосила бабка. — Ворують!
— Никто у вас не ворует. Вы эти товары не покупали, так что воровать просто нечего. Уберу продукты по полкам, и дело с концом!
— Гля, что деется… Что деется-то!
— И вообще, магазин — целиком и полностью — мой. Хочу — продаю. Хочу — закрываю. Вот возьму сейчас из-за вас и на ревизию трехдневную закроюсь!
Пока бабка портила мне настроение, за ней целая толпа собралась. Люди как раз с работы идут за продуктами и вкусняшками для детей.
— Слышь, Никитична… Ты совсем того… — послышалось из толпы.
— Оборзела, в конец.
— Хватит скандалить. А если тебе у Шатохиной не нравится, так иди к Гореловым! — добавила еще одна бабулька.
Никитична ахнула:
— И ты, Галюнчик… Туда же!
— Я за справедливость. Не нравится здесь? Иди уже к Гореловым, и не спорь. Дай людям продукты купить и по домам разойтись.
— К Гореловым идти далеко. Там улицу от снега еще не разгребли. И все у них на два-три рубля дороже! — забурчала Никитична и добавила смирно. — Ладно, Леночка… Ворочай все на место. И сигареты не забудь положить для моего старика. Этот пес, если курева не получит, трясется весь…
Наконец, смена закончилась!
Выбившись из сил совершенно, поняла, что на готовку меня не хватит… Никак. Родители должны сегодня вернуться из поездки, надо бы их встретить, а у меня руки тяжеленные и ноги едва переставляю.
Поэтому я решила не мудрить, а купила пельмешек. Тех, что приносила на продажу одна сельчанка. Они у нее всегда вкусные…
Топаю по деревне. Нос от мороза покусывает…
Снег под ногами хрустит! Воздух от чистоты звонкий-звонкий, как будто сейчас разобьется от неосторожного жеста.
Возле калитки дома машина чья-то припаркована.
Приближаюсь уже осторожнее. Машина не папина… Может быть, кто-то из братьев решил навестить?
Может быть и так, но на всякий случай я пакет с замороженными пельменями покрепче перехватываю.
