— Мы отлично поговорили в прошлый раз. Так вот, из нового, о чем ты еще не знаешь. Ты мне больше неинтересен. Не нужен… И вообще, тошнит меня от тебя!
— Слишком много “не”... — надвигается в мою сторону.
— Не подходи! — кричу. — Видит бог, я отделаю тебя скалкой! Будешь с двумя фингалами ходить!
— Я лишь хочу… — тянется.
Бдыщ! По руке получил!
— Я не шутила!
— Послушай же ты! ВРЕДИНА! Я сделал это ради тебя! Бросил тебя, чтобы…
— Чтобы ЧТО?!
— У меня был уговор с отцом, — скрипит зубами и падает на стул, бухнувшись локтями в стол, присыпанный мукой.
— Какой еще уговор?
— По-твоему я богат?
— Причем здесь это?!
— При том, что я расплатился за долги твоего муженька, а они были охренеть какие немалые. Плюс убрать в сторону Марго. Ты же знаешь, что подобный грязный бизнес всегда крышуется влиятельными людьми. Устранить угрозу тоже… стоит немалых усилий. Да, я не бедствую, но ТАКИХ денег и связей у меня не было. Ясно?! Не было, и все тут… Я обратился к отцу. Он охотно мне помочь согласился, но взамен выставил условие. Чтобы я с тобой расстался. Точка!
Услышав это, я потихоньку оседаю на стул, радуясь, что у него есть спинка для поддержки.
— Как это? — вытираю слезы, внезапно побежавшие из глаз. — А зачем тогда…
— Отпуск?
— Да.
— Отказаться не мог, — огрызается. — Перед смертью не надышишься, но я пытался. И расстался с тобой так, чтобы тебе и в голову не пришло тянуться ко мне снова. Точка…
— А если бы не эти условия?
— Расстался бы я с тобой? — отрицательно качает головой. — Мне с тобой нравилось проводить время.
— Почему ты не сказал? Почему ты просто не мог сказать мне? Я бы все поняла!
— И ходила бы со счастливой улыбкой на губах, просила о встречах. Я бы точно не мог сдержаться. И не мог я с тобой тайно видеться. Отец четко контролировал условия выполнения договоренностей. Я еще и попытался ему подножку подставить, а он из тех, кто не прощает подобное. Я просто не хотел, чтобы он на тебе отыгрался. Поэтому повел себя как свинья последняя. Растоптал все, что мог, и отправился хоронить привязанности в себе.
— Успешно? — спрашиваю тихо.
— А похоже на то?
В его голосе звучат такие сильные эмоции, которые ударяют в меня так, как волны ударяют со всего разбегу о берег.
— Я не знала. Я тебя ненавидеть пыталась все это время. И зачем, спрашивается, ты написал мне те последние сообщения летом? Просил приехать в номер отеля.
— Я тебе ничего такого не писал! Я себе чуть руку не отгрызал, когда появлялись мысли позвонить с другого номера тайком.
— Если не ты, тогда кто мне писал все эти гадкие сообщения с твоего номера?
Я протягиваю Марселю телефон. Он осторожно берет его, а потом коварно притягивает меня и со стоном обнимает, уткнувшись лицо в мою грудь.
— Я еще ничего тебе не позволяла!
— Помолчи. Дай тобой надышаться.
Марсель тяжело и глубоко дышал, словно действительно вдыхал не только мой запах, но и меня саму. При этом не пытался меня лапать ни за грудь, ни за попу, что было очень странно и крайне волнительно.
Я привыкла, что он меня… хочет и выражает, в первую очередь, именно это — сексуальное пристрастие, желание заняться сексом.
Сейчас он просто меня обнимал, прижимался, и это было волнительно.
Трепетно.
До слез.
Я не заметила, как слезы заструились по щекам, а хлюпать носом было совсем некрасиво. Я молча глотала слезы, но они все же скатывались по моим щекам и капали прямиком на темноволосую, немного курчавую макушку Марселя.
Он поднял на меня глаза, они были словно затуманенные, пьяные-пьяные…
— Ты плачешь? Не плачь. Все хорошо будет. Я постараюсь. Обещаю… Просто дай мне шанс. Прошу.
— Я даже не знаю, что сказать! — призналась я.
Марсель еще раз крепко меня обнял, потерся щетинистой щекой о живот и мягко отстранился. Я схватила со стола салфетку и вытерла ей щеки и нос.
— Я знаю, что накосячил. Несколько раз, — невесело усмехнулся Марсель. — Но ты нужна мне.
— Зачем?
— Не знаю. С тобой все ярче. Красивее. Вкуснее. Даже задрыпанный отечественный курорт кажется раем. Даже эта долбаная деревня кажется мне привлекательнее швейцарских Альп.
— Ты сочиняешь!
— Нет. Я вчера, пока стоял под окном и мерз, увидел, как красиво блестит снег, потом шел до дома Ульяны и наслаждался его хрустом. Злился, что ты не хочешь дать мне шанс высказаться, но все равно ловил звуки, вкусы и смаковал их. Без тебя не то. Все не то… Я думал, это пройдет. Эти чувства к тебе должны были умереть. Я же никогда не был заинтересован в отношениях, менял девушек. Я считал, что и тяга к тебе пройдет. Но не проходит. Время не лечит. Не рубцует. В отношении моих чувств, моей тяги к тебе оно бессильно. Все мое внешнее безразличие и спокойствие — это слишком тонкая корочка льда, и он просто тает без следа, когда я оказываюсь рядом с тобой. Вернее, я уже просто не мог! Я бы сдох, если бы не приехал…
— Это все из-за беременности, да? — спросила я тихо. — Знаешь, я не хочу быть той девушкой, об отношениях с которой можно задуматься только в случае, если она залетела.
