– Из сплетен, которые приносят на хвосте другие сороки. Старые перечницы слушают, как их внучки вздыхают обо мне – а разве можно их в этом винить? – а потом все докладывают бабуле. Возможно, если бы я хоть с одной девчонкой встречался серьезно и достаточно долго, она бы подобрела – но мне, если честно, просто не хочется доставлять ей такого удовольствия. Я не обязан менять свою жизнь, угождая ей или кому-то еще.
– Я тебя понимаю. – И я действительно понимала. За последние несколько лет та же мысль приходила мне в голову миллион раз. А недавно он и сам ее высказал. Я легко могла сделать так, чтобы Уэсли изменил свое мнение обо мне: сменить круг общения или начать общаться с другой девчонкой – например, той десятиклассницей с баскетбольного матча. Тогда я уже не казалась бы жупой. Но с какой стати я должна делать что-то, лишь бы Уэсли или кто-то еще стал думать обо мне иначе? Да ни с какой.
И он тоже не должен.
Но все же у него была другая ситуация. Я оглядела его комнату, и мне стало стыдно, что я сравниваю его проблему со своей. А потом вдруг спросила – само вырвалось:
– А тебе не бывает одиноко? В таком большом доме совсем одному.
О господи. Неужели мне и впрямь стало жалко Уэсли? Уэсли-бабника? Уэсли, купающегося в деньгах? Уэсли-придурка? Он вызывал у меня много разных эмоций, но сочувствие? Это было что-то новенькое. Что со мной такое?
Однако семейные проблемы были близкой мне темой. Так что, видимо, нас с Уэсли все же что-то объединяло. Бррррр.
– Ты забываешь, как редко я бываю один. – Он сел на кровати и посмотрел на меня с ухмылкой. Глаза его, однако, не улыбались. – Ты не единственная, кому я кажусь неотразимым, жупа. Поток симпатичных гостей в этом доме не иссякает.
Я закусила губу, не зная, говорить ли вслух то, о чем подумалось. И наконец решила – почему бы и нет? Вреда не будет.
– Послушай, Уэсли, возможно, тебе это покажется странным, ведь я тебя терпеть не могу и все такое… но если тебе захочется чем-то поделиться, я всегда готова тебя выслушать. – Слова мои прозвучали как фраза из второсортного фильма. Кошмар. – Я ведь на тебя вывалила всю эту дерьмовую историю с Джейком, и если захочешь сделать то же самое… короче, я не возражаю.
На мгновение ухмылка стерлась с его лица.
– Буду иметь в виду, – ответил он. Потом откашлялся и чопорно заметил: – Ты вроде говорила, что тебе домой пора? Еще в школу опоздаешь.
– Точно.
Я уже поднималась с кровати, когда его теплые пальцы сомкнулись на моем запястье. Я обернулась и увидела, что он смотрит на меня. Он потянулся и поцеловал меня в губы. И не успела я понять, что произошло, как он отклонился назад и прошептал:
– Спасибо, Бьянка.
– Ммм… не за что.
Я не знала, как это понимать. Прежде, когда мы с Уэсли целовались, это всегда был страстный, агрессивный поцелуй. Неизменно ведущий к сексу. Он никогда не целовал меня так нежно, ненастойчиво, и, если честно, я испугалась.
Но мне некогда было об этом размышлять – через мгновение я уже бежала вниз по лестнице и через холл к выходу. Оказавшись в машине, нажала на газ и понеслась к дому, хотя ненавижу ездить на большой скорости. И все равно приехала только в шесть. У меня оставалось всего полтора часа, чтобы принять душ, одеться и проверить, как там папа. Ну что за начало дня!
А еще больше меня «обрадовало» то, что, когда я подъехала к дому, в окнах гостиной горел свет. Это был плохой знак. Папа всегда – всегда! – выключал весь свет в доме перед тем, как лечь спать. Для него это был своего рода ритуал. То, что свет горел, ничего хорошего не предвещало.
Стоило мне зайти в дом, как я услышала храп и сразу поняла, что он выходил за пивом. Поняла еще до того, как увидела бутылки на кофейном столике и его, спящего на диване.
Значит, он напился и уснул.
Я двинулась было вперед, но остановилась. Как бы мне ни хотелось убраться в гостиной, сейчас на это не было времени. Нужно было подняться наверх. А потом в школу. Тихонько пробираясь в свою комнату, я уверяла себя, что с ним все будет в порядке. Просто у него шок, а потом все наладится, и этот… случай больше не повторится. Можно ли винить беднягу в том, что он выпил пару бутылок пива, учитывая, какую бомбу на него обрушила мама?
Я быстро приняла душ и высушила волосы феном (а на это всегда уходило столько времени – может, мне просто отрезать свои кудри, как Кейси, а не тратить время попусту?). Надела чистую одежду. Почистив зубы, спустилась вниз и пошла на кухню взять печенье в дорогу. А потом вышла через парадную дверь.
Когда я наконец приехала в школу, на стоянке для учеников почти не осталось свободных мест. Пришлось припарковаться в самом дальнем ряду и бежать к дверям с тяжеленным десятикилограммовым рюкзаком. Естественно, я влетела в главный коридор, запыхавшись. О боже, думала я, таща свой толстый зад на испанский, неудивительно, что ко мне прилипло прозвище дурнушки и толстухи! Я совершенно не в форме, и это просто ужасно.
Слава богу, хоть в коридоре почти никого не было. Никто не видел моего позора.
