Разочарование так же болезненно, как и предательство. Только не тебя обманули, а ты сам так нехило подставился. Вбил себе в голову, что человек рядом достоин твоей любви, приписал ему качества, которых даже в зачатке не было. Нафантазировал. Придумал. Сказку красивую, где оба без ума друг от друга, человека придумал любящего, понимающего, искреннего. А когда очнулся ‒ перед тобой печальная правда: никогда тебя не любили по-настоящему, лишь вид делали, желаемый образ создавали. И всё это не в момент случилось, а изначально существовало. Ты полюбил человека и вложил в его образ те чувства, которых он никогда не испытывал, а может быть, и вовсе на них не способен по своей природе, а отношения ‒ это всегда двое, старания одного при откровенном равнодушии другого бессмысленны.
‒ Минут двадцать с мальчишками побуду, затем приведу их ужинать. Иди, поздоровайся с матерью. И Сирень… прошу тебя быть максимально сдержанным в моём доме.
‒ В смысле? ‒ Ничто не предполагает раздражения, а присутствие рядом Яны даёт шанс на продолжение вечера в интимной обстановке.
‒ Иди.
Пожимаю плечами и захожу в дом. Пройдя по коридору почти до гостиной, удивлён несвойственной для мамы тишине. Как правило, когда приезжающие ей приятны, болтает без умолку, заставляя присоединиться к беседе всех.
‒ А почему у вас так ти… ‒ осекаюсь на полуслове, не веря своим глазам.
‒ Привет, Серёжа!
‒ Полина?
Какого хрена?
‒ Серёж, представляешь, я позвонила Асме Зарифовне с предложением заехать на часик, поболтать. Она любезно согласилась принять меня, ‒ щебечет Полина с интонацией ей несвойственной.
‒ Поболтать? ‒ закипаю, надвигаюсь на бывшую жену. ‒ Ты сейчас слово не перепутала случайно? Ты почти год демонстративно отказывалась появляться в этом доме под различными предлогами. С чего вдруг такое желание наладить контакты с
‒ Сирень. ‒ Мать кладёт ладонь мне на плечо, размеренно поглаживая. С трудом перевожу взгляд на родную женщину, которая едва заметно кивает. Так нужно. Для кого именно, пока не понял. ‒ Садись. Пора ужинать. Скоро отец придёт.
Окидываю взглядом присутствующих, кожей чувствую напряжение, окутывающее столовую. Нина кажется беспечной, но поджатые губы дают понять, что на компанию Полины она не рассчитывала, вероятно, прекрасно помнит момент увольнения без причины и поток оскорблений в свою сторону. Немой вопрос в глазах друга почти как призыв к действию: одно неверное слово или жест, и он не задумываясь встанет из-за стола, потянув за собой жену. Яна… В тёмной зелени пляшет пламя, смертельный жар которого готов выжечь хрупкое, едва зародившееся между нами тепло.
Вечер в доме родителей по плану должен был сыграть мне на руку, приблизив к семье нужную женщину, в реальности же не учёл непредвиденный элемент в лице Полины.
‒ Сынок, садись. ‒ Мама настойчиво желает усадить меня за стол, надеясь, что именно я способен разрядить обстановку.
Во главе стола место отца, Игнат, Нина и Яна рядом, в противовес им Полина и мама, место между которыми свободно. Нет желания устроиться рядом с бывшей женщиной, поэтому демонстративно переставляю свободный стул, оказавшись рядом с Яной. Неудобно, но одно действие показательно для всех, в первую очередь для Полины ‒ сторону я давно выбрал.
‒ У тебя тарелка пустая. Ты ела?
‒ Нет. ‒ Вопрос в глазах Яны настолько явный, что прямо сейчас борюсь с желанием вывести её из столовой, чтобы в красках объяснить, что к приезду бывшей жены отношения не имею. ‒ Не успела.
‒ Сейчас исправим.
Заполняю едой тарелку, наложив всего понемногу, и вручаю вилку в тонкие пальцы. Сжимает прибор так, что он вот-вот согнётся. Сосредоточенно пожирает меня взглядом, всем телом даёт понять, что образовавшийся критический момент играет не в мою пользу.
‒ Игнатик, поухаживай за Ниной, ‒ подначивает друга мама. ‒ Совсем она у тебя худенькая, ты её что, не кормишь?
‒ Она меня, скорее, ‒ натянуто улыбается, ‒ печёт каждый день, а мы с Егором только успеваем заказывать блюда.
‒ Это и есть девушка Игната, Сирень? ‒ непривычно слышать из уст Полины полное имя, которая она произносила за время нашего брака раза три, не более.
‒ Жена, ‒ поправляет друг. ‒ Красовская. Со вчерашнего дня. Разве Асма не поделилась впечатлениями от вчерашней свадьбы?
‒ Свадьбы? ‒ Полина медленно ползёт опасным взглядом по присутствующим. ‒ Что ж, не знала. Вероятно, потому что не присутствовала в числе гостей.
‒ Стесняюсь спросить, в качестве кого? ‒ не сдерживаюсь, делая выпад.
‒ Твоей жены.
‒ Напоминаю, бывшей.
‒ До развода ещё пять дней. Есть время забрать заявление.
‒ Извини, слишком много действительно важных дел. Всё несущественное и пустое не заслуживает моего внимания.
Комментарий прилетает в строго запланированном направлении, вырисовывая на лице Полины удивление. Когда-то она стояла на вершине Олимпа, являясь для меня наиглавнейшим элементом.
‒ А вот и мы!
