— Подъем, говорю! — окончательно вывел юношу из забытья рык Баженова. — Мы с тобой на службу опаздываем!
— Сильно? — с трудом разлепил глаза Олег.
— Капитально. Времени половина девятого.
— Беда, — вздохнул Ровнин.
— Ну да. А еще скажи мне — вот как так получается, что, когда мы бухаем, ты после всегда спишь на диване, а я на кухне?
— Понятия не имею.
— Мальчики, вы можете потрындеть где-то еще? — попросила девушка, которая, как оказалось, все это время дрыхла по соседству с Олегом и натянула на голое плечо одеяло. — У меня сегодня выходной.
— Проходной, — просипел Баженов. — Это мужское логово, женщины здесь присутствуют только в компании с нами. Так что вставай, писай, одевайся, и пока. У тебя двадцать минут.
— Козел, — беззлобно ругнулась девушка, развернулась к ребятам спиной и снова мирно засопела.
— Как же мне хреново! — простонал Олег и даже не встал, а буквально сполз с дивана.
— Да чтоб тебя! — возмутился Баженов, глянув на него. — Олежка, ты хоть трусы надень! Мы с тобой, конечно, друзья и в бане вместе были, но есть же какие-то правила приличия?
— От тебя это словосочетание слышать довольно дико, — хмыкнул Ровнин. — Да где они? А, вот! Надел, надел, можешь не вертеть больше башкой.
— Люблю первый снег, — прозвенел голосок второй девицы из тех, что вчера встретили Олега в прихожей, причем, что характерно, она, подобно Ровнину, тоже одеждой себя особо не стесняла. — Так сразу светло становится на улице, так празднично! Будто скоро Новый год!
— Какой снег? — переспросил у нее Олег.
— Говорю же — первый.
— Да ладно! — Юноша подскочил к окну и убедился, что обнаженная красотка не соврала, там все было белым-бело. — Блин, ну только не это! Вот что за неделя, а?
— Что у нас еще не так? — заинтересовался Баженов, принесший с кухни трехлитровую банку с водой и прильнувший к ее горлышку сразу после того, как задал вопрос.
— Да все! В чем мне идти на работу-то? Осеннюю куртку мне ведь забыли передать, а в зимней жарко будет, она на ватной подкладке. Сдохну ведь. Да и стремная она, я и в том году ее особо не носил. Я в ней — дед!
— Тут на рынке «пилот» смотрел, — сообщил ему Славян, вытирая рот и передавая банку сослуживцу. — Вещь. Для осени-зимы лучше не придумаешь. И теплый, и короткий, и выглядит козырно. Но дорогой, сука, шо капец! У меня таких денег нет. Даже если продавца по уму с пэпсами нагнуть, то все равно никак.
Поняв, что сейчас его приятель сойдет на свою любимую тему — «А вот если бы мы тогда пару пачек баксов прихватили, то было бы нам по „пилоту“», — Олег допил воду из банки и направился в санузел. Какой смысл говорить о том, что уже случилось?
В результате в отдел он заявился одетый по принципу «с бору по елочке», причем неизвестно, что смотрелось более жутко — турецкий свитер, который невесть как попал в гардероб Славяна, или его же старая куртка. Причем старая в самом прямом смысле, от нее даже нафталином попахивало. Более того — Олег заподозрил, что это вовсе не Баженова вещь, а кого-то, кто в этой квартире до них жил, ибо была она актуальна в плане моды приблизительно во времена московской олимпиады.
Впрочем, все мелочи ушли на второй план сразу после того, как Морозов заприметил запоздавшую парочку и спустил на нее всех собак.
— Вы где ходите! — орал он, размахивая руками. — У нас убийство!
— Тоже мне новость, — достал сигареты из кармана косухи Славян. — Это Москва. Здесь постоянно кого-то убивают. Тенденция, однако!
— Да тут не кого-то, — так на него зыркнул заместитель Францева, что Баженов передумал закуривать. — Давай за руль садись! Аркадий Николаевич уже там. Ровнин, а ты чего застыл? Специального предложения ждешь?
— И кого такого завалили? — попыхивая сигаретой, осведомился Славян, выруливая со двора. — Неужто самого? Ну, па-а-анимаешь?
— Этот всех нас переживет, — отмахнулся Морозов, — даже не сомневайся.
— Да, да, нет, да, — хохотнул Баженов. — А кого тогда? Не просто же так нас Францев дернул?
— Сокола, — ответил Саша. — И важно даже не то, что его завалили, такая уж у братвы планида. Главное — как.
— Делов-то, — скривился Славян. — Я уж невесть что себе выдумывать начал.
— Сань, объясни для тех, кто на бронепоезде, о ком речь? — попросил у него Олег. За последние месяцы он научился в ситуации, когда что-то не знает, задавать вопросы без особого смущения и сложных речевых оборотов, состоящих из десятка «извините» и «если не сложно». — Что браток — уже понял. Но как высоко он стоял в иерархии бандитской Москвы, пока неясно.
— Бандит средней руки, — не стал лезть в бутылку Морозов. — Группировка не большая и не маленькая, с полсотни бойцов. В остальном классика — на востоке Москвы держат пяток оптовых и вещевых рынков, плюс крышуют обменники, магазины и игровые залы.
— И шлюх, — добавил Славян.
— Согласно традиции, — согласился с ним Морозов. — Олежка, я удовлетворил твое любопытство?
— Более чем, — кивнул юноша. — И как его положили? В подъезде два выстрела в корпус, а после один в голову, или же в машине взорвали? Что необычного-то?
