Одиннадцатого подъезда в здоровенном доме-бастионе, вольготно раскинувшемся на берегу Москвы-реки, и вправду не обнаружилось, при этом двенадцатый, натурально, присутствовал. В принципе, молодым людям вообще нужен был шестой, поскольку именно в нем обитали люди, у которых мебель в квартире взбесилась, но Лена не поленилась и довела коллегу до того места, про которое ему недавно рассказывала. Она вообще была из тех натур, которые любое дело доводят до ума, причем иногда не из-за того, что нужно, а просто из принципа.
— Дорого-богато, — вздохнула Ревина, только глянув на дверь необходимой ей и Ровнину квартиры, расположенной на четвертом этаже. — Чую, нахлебаемся мы горячего. Да ты звони, звони. Чего так стоять?
Олег глянул на дверь, которая отлично подходила под то описание, которое ему дала коллега. Материалом для нее послужил дуб, причем наверняка сильно старый, еще чуть ли не царем Петром посаженный. Мало того — чтобы всем стало ясно, что за материал на дверь пошел, ее еще и золотыми желудями украсили.
— Не открывают, — юноша снова нажал кнопку звонка. — Может, ушли куда?
— Конечно ушли! — раздался сварливый женский голос. — Вас пока дождешься! Почему так медленно ехали? Было сказано — явиться немедленно. А вы?
— А мы госслужащие, потому добирались муниципальным транспортом. — Елена неторопливо развернулась к вышедшей из соседней квартиры грузной немолодой женщине, одетой в пестрый шелковый халат, на котором переплетались тела драконов. — Не всем, знаете ли, машины с мигалками выделяют, кое-кто и на своих двоих передвигается. А тут уж как повезет и как повезут. Иногда выходит быстро, иногда — нет. Так что все вопросы и претензии адресуйте администрации города Москвы. А если они не ответят, тогда Лужкову Юрию Михайловичу лично.
— Сильно ты языкастая, погляжу, — уперла руки в бока женщина. — Не боишься?
— Что меня с казенной галеры в свободное финансовое плавание отправят? — усмехнулась девушка. — Не-а. Что так денег нет, что эдак не будет. Говорю же — не всем государевым людям в жизни везет, есть между ними различия. В смысле — кто с видом на Кремль живет, кто в Реутово, потому первым есть что терять, а вторым нечего. Вот только когда у первых происходит что-то совсем поганое, им без вторых никак не обойтись. Почему — сказать?
Было видно, что Ревиной очень сильно тетка в халате не нравится, и неприязнь эта явно основана не на классовой ненависти или простом неприятии бытового хамства как такового. Имелось тут что-то личное, давно в ее душе живущее.
— Дело свое делайте. — Вытянув руку, женщина ткнула пальцем в сторону закрытой дубовой двери. — У меня сын скоро с хоккея придет и дочь из института. Что им, на лестничной клетке стоять? Как сиротам?
— А что? — Ревина обвела взором приквартирное пространство. — Просторно, светло, тепло. Я бы сказала — миленько. Ладно, ладно. Шучу. Не миленько здесь, и от мусоропровода подванивает.
— Дверь откройте, — попросил Олег. — Стоя тут, мы все равно ничего сделать не сможем.
— За что вам только государство деньги платит? — брякнув ключами, направилась к двери раскрасневшаяся от гнева тетка. — А?
— А вам? — невинно уточнила Елена.
— Мой муж пашет не разгибаясь, — выкатила глаза обитательница нехорошей квартиры, — чтобы россияне счастливо жили, чтобы страна наша процветала.
— Все россияне или какие-то отдельно взятые? — уточнила девушка. — Например те, которые в этом доме обитают?
— Лен, хорош, — не выдержав, осадил ее Олег. — Перебор уже.
— Фамилию свою назови, — неожиданно спокойно потребовала женщина, щелкая ключом в замке. — И считай, что ты в органах уже не работаешь.
— Елена Ревина, — не менее невозмутимо ответила ей коллега Ровнина. — Старший лейтенант. Удостоверение показать?
— И так запомню. — Обитательница «Дома на набережной» распахнула дверь, было хотела шагнуть в коридор, но замешкалась, явно не особо стремясь покидать безопасную территорию подъездной площадки.
— Мы пройдем? — уточнил у нее Олег. — Вы не против?
— Ну, разумеется, — раздраженно бросила женщина, которую, похоже, жутко выбешивало то, что почти всемогущая она никак не могла повлиять на совершенно идиотскую ситуацию, сложившуюся в ее же собственном доме. — Иначе зачем вы здесь?
Ревина открыла было рот, чтобы выдать очередной издевательски-двусмысленный перл, но Олег легонько ткнул ее локтем в бок, не желая выслушивать еще один раунд пикировки.
Если честно, непосредственно квартира юношу не удивила. Вроде бы дом с историей, непростой, а потолки не такие уж высокие, и комнаты не то чтобы сильно большие. Ну да, было видно, что в обстановку деньги вложены, и немалые, но, к примеру, жилплощадь родителей Машки его впечатлила куда больше. Плюс еще и беспорядок в гостиной, конечно, стоял немалый. Стулья и кресла перевернуты, дверцы шкафов распахнуты, экран большого и дорогого телевизора разбит, на полу в обилии валяются осколки чашек и тарелок — хаос, и только.
