— Так вот, вся карусель из-за этого обалдуя малолетнего и закрутилась. В этом доме, оказывается, трудами местных жителей открылся музей, посвященный людям, которые в разные годы здесь обитали, и сыночка крикливой коровы два дня назад подрезал в нем один из экспонатов, если конкретнее — портсигар. Его владельца, заместителя наркома чего-то там, в конце тридцатых из обращения изъяли, и обратно он уже не вернулся. В смысле — живым. Дальше объяснять или тебе уже понятно?
— Не дурак, — кивнул Олег. — Пацан тиснул портсигар, его владелец, обитающий в музее в качестве призрака, этим, естественно, остался недоволен, после чего и начался этот бардак.
— Не он один недоволен. Мы тоже, — пробурчал Ерема. — Ведь как знали, что рано или поздно нам этот музей аукнется!
— Да ладно он сам, есть и есть. Память о добрых людях хранить — дело благое, — хмуро возразил ему Акинфий. — А вот то, что в нем мертвяки поселились, не сильно хорошо. Непорядок. Дом для живых построен, нечего в нем тем, кто свой век на Земле закончил, околачиваться. Но — ладно, со временем как-то притерпелись, тем более что вели себя покойники пристойно. А теперь — нате-гляньте, чего вышло. Потому и разговоры с вами сейчас разговариваем. Вертайте все взад!
— Пожалуйста, — добавил Ерёма, с легким недовольством глянув на гневливого сородича.
— Мы только за, — охотно согласилась Ревина. — Портсигар где?
— Откуда нам знать? — удивился Акинфий. — Не мы же его брали?
— Но о том, что его сперли, в курсе ведь? — резонно заметил Олег.
— Так мертвяк рассказал, — пояснил Ерёма.
— Ну вот. Спросите теперь, где вещь лежит, да и все. Мы ее изымем и на место вернем. Всем хорошо, все довольны.
— Не все, — вздохнул домовой и глянул куда-то за плечо юноши. — Мертвяк не согласен. Он хочет, чтобы ворюга малолетний сам его забрал, в музей отнес и в содеянном покаялся. По-другому никак. А если нет — всей семье лихо будет. Он еще денек выждет, а потом… Короче — сам их судить за провинность станет. Всех.
— В принципе соблазнительно, — усмехнулась Елена. — Не та это семейка, по поводу которой я стану скорбеть. Но увы и ах, есть должностные обязанности, которые нам предписано выполнять.
— Если долбень малолетний сделает то, что требует… — Олег запнулся, не зная, какой термин использовать. Вариант «домовой» он в ход пускать побоялся, подумав, что тем самым может обидеть и без того обозленного призрака, ну а определение «дух» даже в голове звучало немного нелепо.
— Пострадавший, — пришла ему на помощь Ревина.
— Именно. Так вот, если воришка сделает все как должно, конфликт будет исчерпан полностью?
— Говорит, что да, — мгновением позже подтвердил Акинфий.
— Договор?
— Договор, — снова кивнул домовой, а после добавил: — Мы с Ерёмой тому видоки.
— Лен, пошли, — подытожил Олег. — Этот хоккеист вроде вот-вот прийти домой должен. Не ровен час возьмет еще куда намылится, ищи его потом.
— Ну да, — согласилась Ревина. — Времени жалко.
— Хуже нет ждать да догонять, — поддержал ее Акинфий. — Но он вроде не из гулен. Да и пожрать силен, без того из дому не уйдет.
Правы оказались все — и оперативники, и домовые. Воришка, плотный коренастый парень, стоял на лестничной клетке, пинал массивную сумку и хмуро объяснял матери, что, если дома пожрать нельзя, так он с пацанами сходит в недавно открывшийся на Якиманке «Пицца Хат». Вот только денег ему надо дать, а то нету. Мамаша, похоже, была против подобной инициативы, то ли потому, что не доверяла общепиту, то ли причине того, что ей не сильно нравилась компания, в которой собирается гулять любимый отпрыск.
— Наконец-то! — нехорошо обрадовалась она, когда сотрудники отдела вышли из квартиры. — И что? Я могу идти домой и спокойно жить? Как раньше? Или наши правоохранительные органы отделаются своим обычным «будем работать»?
— И да и нет. — Сделав шаг вперед, Олег закрыл своей спиной Ревину, которая, похоже, собралась выдать очередную колкость.
— Это как? — уставилась на него женщина.
— Работать станем, куда мы денемся, — объяснил ей юноша. — И домой вы вернетесь, и жить как раньше будете, но прежде нужно, чтобы кое-кто исправил собственную ошибку. Без этого никак.
— Которая, между прочим, тянет на уголовную статью, — добавила девушка. — Не сильно тяжкую, но достаточную для того, чтобы испортить биографию. Времена, конечно, сейчас не те, что раньше, но…
— Я ничего не понимаю, — возмутилась хозяйка дома. — Что вы несете? Какая ошибка? Какая статья?
— Тебя как зовут? — не обращая на нее внимания, обратился Олег к парню.
— Артем, — ответил тот.
— Ну что, Артемка, расскажем маме о твоей недавней проделке? — предложил Ровнин сыну чиновника.
— Какой проделке? — похоже, догадавшись, о чем именно идет речь, уже с опаской в голосе осведомился тот.
