— И оба бандиты. — Понятливо кивнув, Ровнин перешел к следующему разделу бытописания семейства Соколовых: — Ну как бандиты? Мелкая шелупонь, правда, из стремящихся. Один на малолетке полгода отсидел, другому чуть голову не открутили, когда выяснилось, что он себе партаки не по масти набил. Уже почти на ножи его поддели, как облава началась, он и сумел вывернуться из этой ситуации, с тех пор его в родном городе кое-кто подментованным считает. Так что и в родной Гатчине, и в соседней культурной столице у них никаких перспектив не имелось, кроме всего одной — сложить свои дурные головушки в самое ближайшее время.
— Ничего, в сущности, не изменилось, — усмехнулся Францев. — От судьбы не уйдешь.
— Ну, не скажите, — возразил молодой человек. — Умереть в Москве куда как приятнее, чем на малой родине.
— Да какая разница? — изумился Францев.
— Уж поверьте, — со знанием дела заверил начальника молодой человек, — так и есть. Большой город, красивый! У нас люди оценивают не только то, как ты жил, но и то, как и где умер.
— Ну, может быть, — согласился тот, листая документы. — Тем более что они умирать наверняка и не собирались. Ага, вот и знакомое имечко! Как знал!
— Что именно знали?
— А что следок найдется, — пояснил Францев, снимая трубку с телефона, который стоял на кухонном столе. — Небольшой, вот такусенький, но он есть. Теперь главное — человека дома застать, а то он с тех пор, как вверх по карьерной лестнице пошел, сильно занятый стал.
К великому изумлению Олега, его начальник, оказывается, обладал связями не только в Москве, но и в Санкт-Петербурге, причем, похоже, весьма высокопоставленными, что следовало из фраз вроде: «Три больших звезды на одну здоровенную сменял» и «Поди, в Таврический сад гулять ходишь вместо обеда». Что за сад такой, Ровнин не знал, но в целом вектор разговора был ему ясен, тем более что после прозвучало имя человека, которое фигурировало в документах, подготовленных Машей.
Ну а финальным подтверждением того, что служебное положение собеседника Францева в Петербурге более чем стабильно, стало то, что уже через час телефон заверещал длинными трелями, говорящими о том, что звонок междугородний.
Если честно, Олег порадовался, услышав этот трезвон. Не то чтобы ему было совсем уж не по себе, но некий дискомфорт он, конечно, ощущал. Даже накануне, в гостях у Машки, ему и то спокойнее было, чем здесь. Плюс ко всему его жутко тяготили мысли о его делах с Арвидом, и то, что он о них, по сути, обязан рассказать начальнику. Вот только как? Особенно теперь, когда отступать некуда. Не вернешься же в клуб со словами «Я передумал». Несерьезно это, по-детски. После такого ни о каком уважении к себе можно не думать.
И отсюда никак не уйдешь. А как? Что сказал Францев после разговора со знакомым? Он произнес:
— Теперь сидим и ждем.
Все. Начальник сказал «ждем» — значит ждем. И чай с сушками пьем.
Хорошо хоть, что долго ожидать не пришлось. Не до утра.
— Ага. — По довольному лицу Аркадия Николаевича Олегу стало ясно, что его питерский знакомец новости принес если не приятные, то как минимум полезные. — Слушай, парню твоему можно верить? А то знаешь, сейчас сотрудник какой пошел? Не выдумал он «на отвали»? Ерунду только так выдумают, лишь бы начальство лесом пошло. Ой, вот прямо у нас в Москве с агентурой никто работать не умеет, а у вас там все опера один к одному. И в бой, и в пляс. Что? На носу смотр художественной самодеятельности, потому пляс это тоже про вас? Ну… Молодцы, наверное. Самое то время для народных танцев и хорового пения.
Распрощавшись с приятелем, Францев потер ладони, глянул на Ровнина и снова взялся за телефон. Правда, теперь никакой вежливостью даже не пахло, тон был скорее делово-приказной, не предполагающий того, что собеседник ответит отказом или примется торговаться.
— Мотор, мне плевать, что ты триста водки уже выкушал и собираешься с лялей из центровых стресс снять. У меня есть вопросы, на которые ты мне можешь дать ответы. Приезжай на наше место, кое-что обсудим, а вот потом твори что пожелаешь. Нет, по телефону нельзя. Почему? Потому что я сказал.
Аркадий Николаевич повесил трубку, зябко потер ладони, а после сообщил Олегу:
— Ну, хоть что-то сегодня пошло не юзом. А то прямо не день, а какое-то мучение. Будь я помнительнее, то решил бы, что меня сглазили.
— Так сглаз же на самом деле есть? — уточнил Ровнин. — Мне Ленка рассказывала.
— Есть, — подтвердил Францев, — но не для меня. Еще лет двадцать назад я одной очень сильной и очень старой ведьме жизнь спас. Не нарочно, просто карта так легла. При другом раскладе я бы и пальцем не пошевелил для того, чтобы ей жизнь сохранить, но там либо обоим было пропадать, либо ее вытаскивать. Вот она в благодарность и сделала так, что от меня теперь любые проклятия и сглазы точно горох от стены отлетают. Так что сегодня просто день такой. Случается иногда — за что ни берешься, все вкривь да вкось выходит.
— Случается, — подтвердил его подчиненный. — Еще как. Судьба.
