— Именно, — подтвердил Баженов. — У меня аж зубы сводило, как хотелось этого Рашида на нож поддеть. Даже не знаю, как удержался.
— Понимаю, как никто, — заверил его Морозов. — Сам такое чувство пару раз испытывал. В первый раз, когда только-только в отдел пришел, я тогда недели три всего отработал. Там один вурдалак женщину выпил и комедию после ломал, мол, я не я и корова не моя. Второй — с ведьмой, что годы жизни у дур малолетних выманивала обманом, она тоже себя умнее других считала и Командору по ушам ездила. Он каждого из них выслушал, головой понимающе покивал, а после, в конце разговора, на прощание вопрос задал: «Это все, что вы мне можете рассказать?»
— Точно, спрашивал, — подтвердил Славян. — И что?
— Вурдалака этого он после на крышу той хрущевки вывел аккурат перед рассветом и находился там до того момента, пока от него горстка пепла не осталась, — охотно ответил Саша. — А ведьму свои же наказали, не захотели с нами отношения портить. Они у нее все годы, что она присвоила, забрали и сверху столько же, но в тройном размере, согласно Покону. Там что сказано? К сотворившему подобное и в том уличенному зло возвращается трехкратно. На ритуал даже разорились, а он ох какой непростой, для него очень редкие травы нужны, да и сил для заклятия требуется немало. Не хватило ее лет на погашение долга в результате. Жуткая, скажу вам, картина, когда молодая и красивая женщина на твоих глазах в старуху превращается. В кино еще ничего на такое глядеть, а вот в жизни противно донельзя. Но не это главное, Славка. Главное другое — все было по-честному. Аркадий Николаевич их вину доказал, и они получили то, что заслужили, по закону.
— В старые времена такое было возможно, — упрямо заявил Баженов, — а в наши — не факт.
— Времена другие, — кивнул Саша. — Но Командор сто раз нам всем говорил — он другим уже не станет… И знаешь, я его точку зрения разделяю. Если начнем убивать на основании неподкрепленной фактами личной уверенности в том, что некий условный Рашид виновен, то чем мы от него отличаемся?
— Не стану спорить, — буркнул Баженов. — Не потому, что с тобой не согласен, хотя это отчасти и так. Просто знаю, что тебя с твоих позиций не спихнешь. Но в любом случае — борзеть зачем? Демонстрировать то, что он нас в виду имел? И вот тут ты мне хоть что говори, но подобное спускать с рук ни ему, ни кому-то другому нельзя. Потому что такие, как этот черт, только одно понимают — силу. Если ее не показал, то пиши пропало.
— А вот здесь уже я с тобой дискутировать не стану, — кивнул Саша, то же самое сделал и Савва, лежащий на диване. — Надо будет подумать, какую мы клизму ему вставим за плохое поведение.
— У него восточный ресторан на «Полежаевской», — сообщил Свешников. — На клуб этот кровопивец еще не заработал, потому обзавелся лишь предприятием общественного питания, причем даже не совсем и в центре. Можно попробовать на него «санэпид» напустить. Есть у меня в нем знакомая, мы с ней… Короче — правильная девчонка, верно жизнь понимает.
— Ну да, мы в нем разговоры и разговаривали, — подтвердил Славян. — И ведь даже кофе не предложил, кстати, собака такая.
— А он тебе прямо сильно нужен? — удивился Ровнин. — Ты же вообще кофе не любишь.
— Это вопрос уважения, — окрысился на него приятель. — Хочу не хочу — дело десятое.
— А если бы он тебе плов предложил, сел бы с ним за стол? — вдруг поинтересовался у него Морозов. — Такой, знаешь, правильный, рассыпчатый, с бараниной, с шафраном, с куркумой? Стал бы его есть?
— Нет, — подумав, мотнул головой Баженов, — не стал. Из принципа. Но в слюнях бы утонул, это точно.
— Вот вроде ты и раздолбай, но правильный, — приобнял его за плечи Саша. — Редкое сочетание. Почти уникум.
— А вы как съездили? — осведомился у него Савва. — Что с василиском?
— Он есть, — ответил Морозов. — Увы. Правда, совсем еще маленький.
— Плохая новость.
— Ну что ты. Эта, скорее, так себе. А вот то, что один идиот умудрился предоставить ему возможность устроиться на зимовку в темном, обширном и относительно тёплом подземелье, действительно новость невеселая. То есть он сделал все для того, чтобы мы работали в максимально дискомфортных для себя условиях. Единственный плюс — там нет ни одной живой души, то есть подкормиться ему сегодня особо нечем, разве только что сонными змеями. Ну и завтра нам никто мешать не станет.
— Чую, грядет веселый день, — вздохнул Свешников. — Хотя, с другой стороны, все равно следует ему радоваться, ибо, как сказал Данте Алигьери: «Всегда следует помнить о том, что этот день более никогда не наступит».
— Надеюсь, что дни вроде нынешнего все же будут выпадать нечасто, — раздался голос Францева, а секундой позже он вошел в кабинет. — Да что дни? Недели. Давно живу, но такой лавины разных неприятностей в столь короткий срок даже не припоминаю. Говоря твоим языком, Савва, «бывали хуже времена, но не было подлей».
— Николай Алексеевич Некрасов, — отозвался Свешников.
