— Да нет, ничего я тебе не скажу, — отозвался Францев. — По сути ты прав. Только вот имеется одно «но». Он умер… Как бы так сказать-то… В крайне неудачный для нас момент. Ясно, основная масса бойцов понятия не имела о тех изысканиях, которые вел их лидер. Но ближний круг, я уверен, знал, что умирать он не собирается. Ни через три месяца, ни вообще. Детали, тонкости — нет, они им были неизвестны, но какие-то нюансы — наверняка да. А теперь гляди: Монах ведет переговоры с вурдалаками и пытается добраться до живой воды.
— Да ладно? — изумился Савва.
— Представь себе. Так вот, и там и там на его пути встает отдел, о чем он наверняка кому-то да сказал. В первом случае мы просто копаем эту тему, во втором — вообще чуть до открытой конфронтации все не дошло. А теперь вопрос: кому наиболее выгодна на текущий день смерть Монаха? Ну, если рассматривать эту тему с точки зрения пристяжи Ревельского?
— По-любому нам, — признал Баженов.
— Именно, — вздохнул Аркадий Николаевич. — И так будут думать все заинтересованные лица. А значит — что?
— Что?
— Здесь мы имеем отлично спланированную многоходовую операцию. Более того — замечательно реализованную. Но увы, не нами спланированную и не нами реализованную. Переиграли нас, ребятушки. Мы всю дорогу только и делали, что догоняли некоего безымянного стратега, но так к нему и не приблизились, он все время был на шаг впереди. Причем некоторые его ходы я в любом случае не смог бы предотвратить просто потому, что не мог даже предположить подобное развитие событий. Хоть бы даже смерть Монаха — это на первый взгляд поступок полностью вне логики. Слишком весомая фигура… Олежка, я помню, что говорил минуту назад. Не для чекистов весомая, а для «петров» и бандитской Москвы. Ну и отчасти для нас. Но ее просто смахнули с доски, точно ничего не значащую пешку.
— Командор, вы сказали «на первый взгляд», — уточнил Савва. — А если на второй?
— Теперь вся братва Монаха, а это две с лишним сотни вооруженных рыл, может открыть на нас охоту, — мрачно предсказал Морозов.
— Не думаю, — возразил Францев. — Конечно, в наше время убить могут кого угодно, неприкасаемых нет, но, если бы это была конечная цель, нас всех перестреляли бы еще года четыре назад. Нет, тут, как мне кажется, все тоньше и красивее. Теперь можно сообщать всем встречным-поперечным, что сухаревские только на словах людскую жизнь ценят, а на деле все не так. На деле, как только кто-то им мешает, так они его в расход пускают, как вон Монаха, например. И свидетели тому есть, тот же Рашид. А репутационный урон, особенно в смутное время, куда хуже, чем пуля в спину. Он бьет не по людям, а по делу в целом.
— Собака лает — ветер носит, — отмахнулся Морозов. — Мало ли про нас таких баек до того ходило?
— Таких — ни одной, — очень серьезно ответил Францев. — Ренегаты — да, случались. Но это почти всегда оставалось внутри отдела, плюс все знали, что если кто-то из отдельских виновен, то он ответит за свой проступок точно так же, как если бы он жил в Ночи. Да так и случалось, собственно. А тут другое. Тут не человек виноват. Говорю же — тут сам принцип нашего существования в глазах тех, с кем мы имеем дело каждый день и каждую ночь, под сомнение ставится. И что бы мы ни говорили, нам могут не поверить. Хуже того — скажут, что мы оправдываемся, и это только усилит веру в то, что услышанное — правда. Ну и вишенка на торте тот факт, что сейчас может быть создан некий прецедент.
— И чего делать? — уточнил Олег, немного обескураженный услышанным.
— Ждать, — произнес Аркадий Николаевич. — На мой взгляд, это единственно верный вариант. Если я прав, то уже завтра по городу поползут слухи и сплетни, от них и будем отталкиваться. Плюс следует принять как данность, что конкретно эту партию мы неизвестному игроку сдали. Неприятно, конечно, но врать себе — последнее дело.
— Я когда-нибудь этого гроссмейстера найду, — заверил всех Баженов, — и с ним по душам поговорю!
— Дай-то бог нашему теляти волка поймати, — рассмеялся Францев. — Хотя… Чем черт не шутит? Может и так случиться. И если судьба распорядится именно так, то очень тебя прошу, Слава: сначала думай, потом делай, и тогда, возможно, у тебя появится шанс относительно безболезненно выйти из сложившейся ситуации.
— Ничего не понял, но так и поступлю, — пообещал Баженов.
— Вот и ладушки, — одобрил его слова начальник отдела. — Главное, не забудь, что ты мне это обещал.
— А если не пойдут? — спросил Олег.
— В смысле — слухи? — уточнил Францев.
— Ну да.
— Тогда все еще хуже. Тогда, выходит, я снова ошибся, этот удар был не финальным, и нам следует ждать еще одного сюрприза.
— Вот так просто сидеть и ждать?
— Представь себе, — развел руки в стороны Аркадий Николаевич. — На данный момент все ниточки оборваны, вот какая штука.
— А Рашид? — чуть подался вперед Олег. — Он как?
