— Вовсе нет, — глянул на него Аркадий Николаевич. — Оплошали вы, господин эрудит. На самом деле Некрасов процитировал в своих стихах некую писательницу Хвощинскую, свою современницу. Правда, писала она прозу и звучала фраза изначально чуть по-другому, но это ничего не меняет, автор данного афоризма все равно она.
— Век живи, век учись, — философски ответил Савва. — Что у нас случилось? Откуда такой пессимизм?
— Монах мертв. — Францев сел на стул и положил руки на колени. — Скончался нынче ночью.
— О как, — почесал затылок Морозов. — Вот так вдруг?
— То, что называется скоропостижно, — подтвердил Аркадий Николаевич. — Но да, как-то очень своевременно, и это притом, что врачи ему давали еще пару-тройку месяцев. Даже не давали, а просто-таки гарантировали. И — на тебе, нашли товарища поутру в собственной кровати остывшим.
— Может, кто из своих распорядился? — предположил Савва. — Конкурентов у него немало, особенно с учетом того, какими он методами пользовался. Он ведь не одного Сокола на долях развел, насколько мне известно. И в средствах этот господин не стеснялся.
— Сомневаюсь, — покачал головой Саша, — слишком сложно для братвы.
— И я того же мнения, — добавил Францев. — Снайпер на чердаке, взорвать машину — соглашусь. Но даже если все так, как сказал Савва, то это должен быть спец высочайшего класса и такой же стоимости. Не станет никто тратить такие деньги на человека, которому в любом случае осталось жить всего ничего. Плюс особняк Монаха вообще как крепость, туда просто так не попадешь, к тому же у входа в спальню всегда стоит охранник. Хороший, из тех, что на посту не спят. Так вот сегодня ночью туда никто не входил и оттуда никто не выходил.
Олегу стало очень интересно, откуда Францев знает такие тонкости о житье-бытье Монаха. В смысле — у него среди свиты покойного бандита свой человечек есть или кто-то другой ему все докладывает? Например, тамошний домовой. Ведь в доме бандита такой, наверное, есть? Причем тот аспект, что эти существа с людьми общаться не любят, его совершенно не смущал. Одно дело он с Ревиной, другое — Францев.
Но, само собой, он эти догадки вслух высказывать не стал, изложив вместо этого другое соображение, которое пришло к нему в голову почти сразу после того, как Францев сообщил всем о смерти преступного авторитета.
— Так у него среди своих наверняка хватало таких, кто был готов подхватить выпавшее из рук лидера знамя. Такие, как по мне, куда опаснее, потому что находятся внутри системы, их если только за руку ловить. А по-другому фиг чего докажешь.
— В целом — да, — согласился с юным коллегой Савва. — Сыпанул такой тихоня чего-нибудь эдакого в чаек Монаху, тот коня и двинул в ночи. Даже, скорее всего, не сам, чужими руками все сделал, так проще и надежнее. И вот еще что интересно — кто наследник? Кому все теперь достанется?
— Нет у него прямых наследников, потому в ближайшее время нашим коллегам придется не на один труп выезжать, — произнес Францев. — Наверняка много крови уйдет, когда пилка империи начнется. На большой передел не потянет, конечно, но пострелять — постреляют. Что до яда — снова мимо. Уже вскрыли Геннадия Анатольевича, причем не где-то, а в ЦКБ. Ну а как вы хотели? Уважаемый человек, видный бизнесмен, меценат и прочая, прочая, как для такого не расстараться? Особенно если об этом просят люди, по лицам которых ясно, что два раза они свои пожелания не повторяют. Так вот — нет следов ни яда, ни каких-то препаратов, кои могли поспособствовать скоропостижной кончине господина Ревельского. Ничего.
— Я читал, что у Конторы еще с тридцатых годов на вооружении стоят такие средства, которые ни один анализ не распознает, — сообщил окружающим Олег. — Может, и тут один из таких в ход пустили?
— А он на кой ляд Конторе сдался? — усмехнулся Францев. — Не того полета птица, чтобы эти ребята им занимались. У них своих забот полон рот.
— Я и не говорю, что это они сработали, — пояснил Ровнин. — Но, может, к кому-то дорожку нашли? Деньги всем нужны, особенно сейчас.
— Ты, Олежка, сильно много детективов современных читаешь, — укоризненно глянул на него начальник отдела, — а они от сказок недалеко ушли. Я парочку как-то пролистал, так не знал после, что делать — то ли смеяться, то ли грустить. Такая, знаешь ли, чушь! Хотя людям нравится, иначе бы их в таком количестве не печатали. Так что — нет, эту версию можно смело отметать. Но то, что Монах не своей смертью умер — ручаюсь. И меня этот факт очень беспокоит.
— Уверен, что сейчас в очередной раз вы мне скажете, что я балбес, но не могу промолчать, — заявил Баженов. — Крякнул Монах — туда ему и дорога, чуть чище воздух в Москве стал. Поляжет после при пилке наследства десяток-другой его бригадиров — вообще отлично. Потому и повода для беспокойства не вижу, скорее — радоваться надо.
