Простые смертные полностью

«Буквально»? «Преклоняемся»? Мне пришлось пожать ему руку, размышляя при этом, не был ли подобный комплимент завуалированным оскорблением, – типа: «А все, что вами написано после «Эмбрионов» – это полное дерьмо»; или прелюдией к завуалированной просьбе о рекламе: «Дорогой Криспин, как это ужасно, что в прошлом году на фестивале в Хей-он-Уай вас с нами не было! Не могли бы вы сейчас сказать несколько слов, – так сказать, авансом, – о моей новой работе?»

– Мне не хотелось прерывать вашу интеллектуальную беседу, – сказал я, обращаясь к этой троице, – о творчестве Нормана Мейлера, – тут я метнул в молодого турка[177] очередной шар: – Хотя, клянусь своими деньгами, по-моему, дедушкой всех честных повествований о войне должен считаться роман Крейна «Алый знак доблести»[178].

– Я его не читал, – признался Ник Грик, – потому что…

– Потому что книг так много, а времени так мало. Я вас прекрасно понимаю, – я осушил пузатый бокал красного вина, который мне тут же подсунули фестивальные эльфы. – И все же Стивен Крейн остается непревзойденным.

– Но ведь он родился в 1871 году! – парировал Ник Грик. – Уже после окончания Гражданской войны. Так что его роман никак не может быть информацией из первых рук. Впрочем, раз сам Криспин Херши дает ему такую высокую оценку, то я, – и Ник взмахнул электронной читалкой, – прямо сейчас его сюда и загружу.

Я почувствовал отрыжку копченым окороком, который ел на ланч.

– Роман Ника, – сказала, обращаясь ко мне, Сьюз Бриттан, – посвящен Афганской войне. Ричард Чизмен о нем отзывался прямо-таки восторженно; кстати, на следующей неделе в моей программе он будет брать у Ника интервью.

– Вот как? Я просто прилипну к экрану. Я, вообще-то, уже слышал об этом романе. Как он называется? «Хайвэй-66»?

– «Шоссе-605». – Пальцы Ника Грика так и плясали по кнопкам гаджета. – Это шоссе в провинции Гильменд.

– А что, ваши источники были более достоверными, чем у Стивена Крейна? – спросил я. Я был уверен, что нет, и ближе всего этот «юноша бледный» находился к району боевых столкновений во время сеанса радиосвязи, когда писал свою магистерскую диссертацию. – Или, может быть, вы сам были раньше морпехом?

– Нет, не был. Я, честно говоря, писал образ главного героя с моего брата. «Шоссе-605» вообще вряд ли появилось бы без Кайла.

Я заметил, что вокруг нас уже собралась небольшая толпа, следившая за нашими подачами, как за состязанием теннисистов.

– Надеюсь, вы не чувствуете себя чрезмерно обязанным брату, как и он не чувствует, что вы просто эксплуатируете его столь тяжким трудом обретенный опыт?

– Кайл погиб два года назад, – спокойно сказал Ник Грик. – Обезвреживая мину на «Шоссе-605». Свой роман я в какой-то степени написал в память о нем.

О господи! Ну почему эта чертова рекламная девица не предупредила меня, что Ник Грик – недоделанный святой? Леди Сьюз смотрела на меня так, словно меня только что переехал мотороллер «Корги», а лорд Роджер, отечески стиснув плечо Ника Грика, сказал:

– Ник, сынок, я с тобой пока не знаком, но Афганистан – это кровавая… в общем, кровавое черт знает что. Но твой брат гордился бы тобой! Я знаю, о чем говорю: я ведь тоже потерял брата, когда мне всего десять было. Он утонул в море. Сьюз не зря говорила – ты ведь так говорила, правда, Сьюз? – что «Шоссе 605» – моя книга. Так знаешь что? Я ее перечитаю за этот уик-энд… – он щелкнул пальцами одному из помощников, который тут же записал это на смартфон, – и учти: если Роджер Бриттан дает слово, он, черт побери, его держит.

Мне показалось, что между мной и этими «венценосными особами» встали тела погибших братьев, а меня самого отбуксировали и отправили на переплавку. Последнее, что я увидел, это знакомое лицо издателя Оливера, обрадованного тем, как взлетит теперь график продаж «Шоссе-605». Нет, мне надо было срочно выпить!