— Я напишу вам рекомендации. За чем нужно следить в первую очередь, какие эмоции сдерживать, какие, наоборот, желательно проявлять чаще — это тоже важно. И упражнения. Самое главное — не бойтесь. Ничего опасного не происходит и не случится, господин Зоратт вам это подтвердит. Бросаться лечить в первое время, даже если кому-то понадобится помощь — не нужно, как бы ни хотелось. Пока не научитесь правильно расходовать свои силы — не беритесь. Сейчас — с вашего позволения, я оставлю вас и вернусь в Школу. Рекомендации пришлю вечером, как только освобожусь и закончу их составлять. И о расписании уроков для вас подумаем, согласуем. Я с радостью помогу вам с обучением… Бьорд?
— Да, можете идти, Каннелия.
— Госпожа Каннелия, — предостерегающе начал Мадвик, подняв на женщину тяжёлый взгляд.
— Не тревожьтесь, лорд Форриль: разумеется, всё произошедшее в этом доме не будет передано огласке, можете на меня положиться.
Мадвик дождался подтверждающего директорского кивка, и только тогда его лицо расслабилось.
— Леди, лорд Форриль, всего наилучшего.
Едва проводив женщину, Элге нетерпеливо повернулась к мужчинам:
— О чём вы спорили?
— О вашей сестре и вашей ситуации, леди, — не стал отпираться Зоратт.
— Мне нужно как можно скорее побеседовать с ней. Вчера я не нашла в себе сил… Мад, ты поможешь с ускоренной почтой?
Муж тут же распорядился об отправке послания, которое Элге написала с третьего раза, настолько дрожали руки.
— Только я прошу вас… Я хочу говорить с ней наедине.
— Я бы не хотел, — не согласился Мадвик. — Дело слишком серьёзное: тебе наносился вред, регулярно, в течение долгих лет!
— Больше не нанесёт, — мрачно заверила Элге.
— Лорд Форриль, леди охотнее даст разговорить себя без присутствия посторонних лиц. Пусть поговорят с глазу на глаз. А я, с вашего позволения, побуду в соседнем помещении. Магия леди Адорейн не представляет опасности, но я…
— Я понял, — процедил Мадвик. — Хорошо, мы оба будем в соседней комнате, но, дорогая, я запущу заклинание, которое позволит мне слышать ваш разговор. Только лишь с целью безопасности.
Элге поёжилась. Новые, жёсткие нотки в любимом голосе мужа никак не вязались с его всегда таким ясным и улыбчивым обликом.
— Мад, моя сестра, конечно…я до сих пор в себя не приду от её поступка, но всё же она не преступница и не собирается меня убивать.
— Лишение магического дара — не смертельно, — горько усмехнулся директор, — но мы все жаждем понять, сознательно ли это делалось, или леди не знала о последствиях.
— Я выясню, — пообещала девушка, и от её тона теперь уже зябко передёрнул плечами муж.
Распорядившись насчет чая, Элге принялась ждать приезда сестры. Чай…дань хорошим манерам… Не чаем бы поить её, а огреть чайником! Мысли разбегались, Элге попробовала набросать план разговора, но, посмотрев на короткий список вопросов, сдалась и запустила бумажным шариков в огонь. Понимала ли Вир, что делает, или нет? Ведь и на остальной одежде, в разных швах, они нашли мелкую вышивку — «замок».
В коридоре послышались голоса; Элге встрепенулась. Один голос точно принадлежал Виррис, высокий и чистый, с командными нотками. Второй, тоже женский, вероятнее всего, прислуге. Двери распахнулись и впустили улыбающуюся леди Адорейн; служанки деловито вносили охапку тёмных чехлов, в которых обычно хранят одежду, и при взгляде на них у Элге заныли зубы. Расцепив собственные пальцы, намертво ухватившие подлокотники кресла, она неловко поднялась. Чехлы сложили на ближайший диванчик, прислуга удалилась, а замечательная рыжеволосая красавица сделала движение в сторону застывшей младшей сестры.
— Элге, милая! — радостно начала Виррис. — Прости, что долго не приезжала, столько заказов навалилось! Но я нашла время и на твой гардероб!
— На — что? — Элге решила, что ослышалась. — На…гардероб?
Смотреть на жизнерадостную старшую отчего-то стало трудно, перед глазами всё расплывалось, но не от слёз: она чувствовала, что глаза сухие. За стенкой один строгий мужчина заикнулся о передаче её специальным службам, ей угрожает арест, а Виррис словно нарочно усугубляет своё положение!
— Я привезла тебе новые платья, моя хорошая. Подарок любимой сестрёнке от всего сердца. Понимаю, что теперь у тебя другой уровень достатка и муж обеспечит тебе…
— Платья… — подсказала Элге неживым голосом, медленно переводя взгляд на тёмный ворох чехлов.
В глазах становилось всё темнее.
— Да, и тёплый плащ на осень, — продолжала улыбаться Виррис, присаживаясь в кресло напротив. — Теперь тебе надо соответствовать новому статусу, ведь совсем скоро вы с мужем возобновите выход в свет. Всё-таки признай, что я хорошо шью, в моих нарядах не стыдно будет показаться в…Элге, ты чего?
— Платья, — нехорошо улыбнувшись, повторила младшая.
Сквозь пелену бешеной ярости ей казалось, что светлокожая Виррис не улыбается нежно и радостно, а скалится, а вместо красивых карих глаз чёрные провалы. Она моргнула, и видение медленно, неохотно исчезло.
