Что-то заставило его повернуть голову правее, туда, где остались густые кусты, в которых он в нелепой надежде пытался укрыться. Он поднял безумные глаза и встретился с чужим взглядом: на него, не мигая, смотрели два ярких, как само солнце, круглых жёлтых глаза. Мальчишка перестал одномоментно и моргать, и дышать. Если очень пристально вглядываться, то можно увидеть, как через жёлтую радужку и тёмные немигающие зрачки просвечивают узкие продолговатые зелёные листья. Против воли его застывший взгляд выхватывал новые детали: чуть вздрагивающий чёрный нос, светло-серую шерсть вокруг глаз, различимую ясно, до последней волосинки, острые уши на макушке. Медленно звериная морда повернулась в сторону копающих мужиков. Парнишка хотел сглотнуть, но не получалось, его вновь затрясло. Занятые выкапыванием ямы грабители внезапной угрозы не замечали. Движение в густой, тронутой багрянцем листве: лесной зверь придвинулся ближе, частично выступив из кустов наружу, и мальчишка едва не подавился кляпом. Огромный! Крупная лобастая голова и часть туловища показались целиком; мех на морде выглядел светлее и, если бы не страх, сдавивший тисками горло, мальчишка, наверное, сумел оценить стать и красоту зверя. Показались передние лапы, сильные, крупные, длинные. Волк словно не двигался, а перетекал из одной позы в другую, всё так же оставаясь пугающе полупрозрачным. Между мелко трясущимся на земле пленником и дивным зверем было всего рига[2] три, не больше. Одного пружинистого прыжка достаточно, чтобы оборвать его никчёмную жизнь, такую короткую, такую нелепую. Волк вновь обратил свои глазищи на мальчишку и прикинулся истуканом, и пленник замер, напрочь позабыв все слова, которыми можно было бы попробовать воззвать к милосердному Небу.
По кронам деревьев, кустарниковым зарослям и траве прошелестел порыв ветра; серебристо-серый зверь неспешно моргнул и скосил горящие глаза в сторону, дёрнулось острое ухо, прислушиваясь к чему-то в зарослях леса. Головорезы копали, беззлобно переругиваясь, бородач всё так же следил за пленником вполглаза, пока не обратил внимание на…
— Тт…! Трясина паскудная… Смотри! — сказал тот, что со сломанным носом и толкнул локтем смуглого.
Тот сдавленно охнул и длинно, заковыристо выругался. Остальные, застывшие в неудобных позах вдоль края углубляющейся ямы, молча согласились с высказанным.
— Вот пропасть! Это еще что…кто такой???
Грабители бросили копать и дружно уставились на выступившего из зарослей зверя. Зверь был диво как хорош — глаз не оторвать, до трясущихся поджилок. Пленник плохо слышал перебранку, до него долетали только обрывки фраз.
— Эт-т-тто… Самого Проклятого зверюга…
— Мужики, мы попали…
— Если этот здесь, то и сам хозяин неподалёку!
Проклятый — кто? Мальчишка содрогнулся от неосторожно оброненных слов. Не слышал о таком, но такое прозвище простому смертному не дадут.
— Он самый. И раз его волк здесь, то…
— Уходить надо, быстро и тихо! Может, шанс ещё есть!
Прозрачно — серебристый зверь равнодушно взирал на сгрудившуюся в кучку троицу, слегка помахивая хвостом. Мальчишка в наступившей тишине напряжённо вслушивался, надеясь разобрать ещё что-нибудь. Лопаты из разжавшихся пальцев полетели на землю.
— Чего сдрейфили-то? Он же…неживой, — едва шевеля губами, не сводя глаз с полупрозрачного зверя, высказался бородач. — П-призрак.
— Он не нападает, — попытался успокоить первый, со сломанным носом. Голос стал немного громче. — Этот зверь только глаза и уши Проклятого из Шелтара. Но встречи с самим колдуном лучше всего избежать. Не жалует он никого и свои владения охраняет как дом родной. Если мы сейчас по-тихому отползём, то можем успеть скрыться до появления колдуна.
На мгновение почудилось, что пасть волка шевельнулась в саркастической ухмылке, мелькнул и сразу же пропал слегка обнажившийся клык.
— Уходим, парни, уходим. Без резких движений, и не поворачиваемся спиной…
— А чего сразу бежать-то? Мы не с пустыми руками, оружием поди все владеем. Отобьёмся, ежели чего.
— Кретин, ты совсем разум от страха потерял? Какое оружие? Нож?! Против вот этого?
— Н-ну не один же нож…
— Хоть десять! Идиот! Он же призрак, какое оружие против него??
— Он же не нападает, зверюга эта. Я про колдуна!
— Ещё лучше! Ты хоть представляешь, что он такое? Проклятый как раз нападает, и так нападает, что за счастье на своих двоих уползти! Уходим, кому говорю! Это единственное, что нас спасёт. Барахло забрали и живо отсюда!
— А… этот? — смуглый мотнул головой на съёжившегося парнишку.
— Не с собой же тащить! Придётся тут бросить, он теперь добыча Шелтарского призрака. Или Проклятого.
Мальчишку передернуло. Он скосил глаза на желтоглазого волка, но тот, потеряв к нему всякий интерес, склонил голову вбок, наблюдая за троицей.
Горе-грабители, не сводя настороженных глаз со зверя, осторожно, по шажочку начали отступать.
В этот момент волк прыгнул.
