Дарьялов. А потом, если что нужно будет сказать за меня и в мою пользу, вы вставайте и скажите.
Прихвоснев. Это уж конечно! Непременно! Партия поэтому против вас довольно сильная есть?
Дарьялов (даже восклицая). Огромная! Как тигры разъяренные, так и рычат на меня!
Прихвоснев (тоже с одушевлением). Но из кого ж она может состоять? Кто коновод у них?
Дарьялов. Да вот в первую голову этот Абдулка-татарин. Муллу, говорят, какого-то киргизского выписал с доносом на меня.
Прихвоснев. Ах, он, мыло казанское!
Дарьялов. Да, каково это мыло-то казанское! Поддул также и этого армяшку Безхова-Муритского; тот вчера еще заходил и записался с двумя какими-то дураками, на людей даже непохожи, точно черкесы какие!
Прихвоснев (с удивлением). Поди ты, черкесы даже!
Дарьялов. Разумеется, какие-нибудь приятели его, которым он надавал своих акций; но все эти господа мне, черт их дери, мерзавцы они были, мерзавцами и останутся, но кто меня удивил и, как говорится, ранил меня в душу, так это друг мой и товарищ Эмилька Гайер. Сам, каналья, участвовал в составлении проекта, я ему за то из собственных рук десять тысяч заплатил, а он меня из благодарности припереть к стене теперь хочет!
Прихвоснев (как бы с чувством даже). Но за что же так именно?
Дарьялов. Вот зачем дела компании расстроились. А чем я тут виноват? Пошли такие несчастья. Кто же с богом может бороться?
Прихвоснев (разводя руками). Иаков поборолся с ним, и тот хром вышел!
Дарьялов (подтверждая). И тот вышел хром! Вообще, я вам скажу, все эти восточные человеки да немцы у нас - просто житья с ними нет! Вон русские у меня. Сколько их ни есть акционеров... все молчат, а эти господа, если где грош их затронут, так живого загрызут.
Прихвоснев. Действительно, жадный народ и, главное, дерзкий этакий, дикий, неблагодарный!
ЯВЛЕНИЕ IV
Входит секретарь и за ним акционеры, несколько
артельщиков, три чиновника и кучер Дарьялова.
Секретарь (им). Вы в задних рядах потрудитесь поместиться.
Те несколько робко и неумело садятся.
Дарьялов (Прихвосневу). И им тоже надо рассказать, что они должны делать?
Прихвоснев. Да-с, не мешает немножко растолковать.
Дарьялов (довольно гордо обращаясь к акционерам). Вас, собственно, господа, я прошу не вмешиваться в прения и разговоры, которые тут будут происходить, так как дело это для вас совершенно чуждое; но будет говорить господин Прихвоснев, с которым вы и должны безусловно соглашаться; поэтому, как только я пущу вопрос на голоса и спрошу: "Кто согласен с господином Прихвосневым, тот встает!", - так вы сейчас и вставайте, а когда я буду голосовать мнения других, то вы сидите!
Один из чиновников. Знаем-с эти порядки! Не в первый раз, я даже на прошлой неделе в двух собраниях был! Не ошибемся!
Дарьялов. Пожалуйста! (Прихвосневу.) Потрудитесь им теперь же раздать следующие деньги.
Прихвоснев (как бы несколько уже и обиженным голосом). Раздам-с, не задержу! (Начинает раздавать.)
Один из артельщиков (Прихвосневу). За что ж, Петр Петрович, нам меньше супротив других? Одно, кажись, станем делать дело!
Прихвоснев. А что ты, чиновник или мужик?
Тот же артельщик. Что ж, что мужик! Мужик разве не человек?
Прихвоснев. То-то, говорят, маленько из другого теста состряпан.
В это время секретарь подходит к Дарьялову
и что-то негромко докладывает ему.
Дарьялов (ему). Хорошо, позовите, я переговорю с ним.
Секретарь кивает головой,
в дверях показывается хожалый.
Xожалый (громким и диким голосом). Здравья желаем, ваше высокородие!..
Дарьялов. Подойди сюда ко мне поближе, любезный.
Xожалый подходит.
Дарьялов. Тут у меня будут пускать акционеров по билетам; не всякий же, понимаешь, может лезть сюда.
Xожалый. Слушаю-с, ваше высокородие!
Дарьялов. Ну, если кто там будет без билета силой врываться и его станут не пускать, надеюсь, что ты, по обязанности твоей службы, посодействуешь.
Хожалый. Зачем, ваше высокородие, пущать без билетов! Без билетов пущать никуда не велено.
Дарьялов. Потом здесь, собственно, в зале, если выйдет какое замешательство и я вынужден буду позвать тебя - постоять около себя, - ты, сделай милость, не откажись, постой.
Хожалый. Слушаю-с, ваше высокородие!
Дарьялов. Мало ли таких негодяев, которые могут поднять шум, гам...
Хожалый. Шуметь нельзя, ваше высокородие! Нам и начальство приказывает: не позволять шуметь на улице даже, не то что в комнатах.
Дарьялов. Еще бы позволять! Ты поэтому в дверях вот тут и встань, повыставившись немного, так, чтоб я тебя видел.
Хожалый. Стану, ваше высокородие! (Уходит и становится, как ему приказано.)
Дарьялов (секретарю). Позовите Софью Михайловну, что она там сидит, и Аматурова тоже! Скажите им, что собрание сейчас откроется.
Секретарь уходит.
Прихвоснев (Дарьялову). Это уж не Аполлон ли Алексеич Аматуров?
Дарьялов. Аполлон Алексеич! Он самый!
Прихвоснев. Вот тоже господин насчет прекрасного пола - любитель!
Дарьялов при этом нахмуривается
и как бы не слышит Прихвоснева.
ЯВЛЕНИЕ V
Секретарь возвращается,
и за ним идут Софья Михайловна и Аматуров.
Дарьялов (по обыкновению грубо и сердито жене). Что ты там сидишь? Не насиделась еще?
