Просвещенный монарх полностью

Представителей низов,

Которые за кость, как псы,

Хозяину готовы услужить:

Согласны выполнить

Любое поручение,

И даже самого невинного.

Отправить на мучение.

Матео:

Магистр, ты меня всегда

Учил, что тирания незаконна.

К тому ж из форм правления

Наихудшая она исконно.

Доменико:

Такая безответственная власть

Для государства, как болезнь,

Как самое большое зло,

Клеймённое ещё Платоном!

Затем и Аристотелем.

После чего сменились

Целые эпохи, но род людской

Всё также слеп

И продолжает жить не по законам.

Матео:

Но если ненавистен

Всем тиран,

То как же он наперекор

Другим приходит к власти?

Доменико:

Тому есть множество причин,

Но главные:

Доверчивость и страх,

Они есть целого две части.

В древнейших городах Эллады

Все узурпаторы старались

Опираться на люд простой

В конфликтах с богачами,

Народ привык словам

Красивым доверять.

Кто знатен, тот

Хитёр и недоверчив –

Его не обмануть речами.

Ему слова красивые – вода,

Что льётся на песок.

Однако ж, над богатыми

Довлеет страх богатство

Потерять. И, стало быть,

Тиран стремится

Аристократию поодиночке

Тюрьмой или

Оружием запугать.

В Пьомбино же народ

И знать объединились.

«Долой Орсини!» –

Кричала чернь на площадях

И всё же вопреки

Желанью подданных

Власть удержать

Ему позволил страх.

Железный Курт,

Свирепый варвар,

Доселе неизвестный

Никому наёмник,

Своё уродство

Прячущий под маской

Стал при Лоренцо

Командиром стражи.

В тот же день

Без разбирательств и суда

Арестовал он всех

Противников Орсини,

Пообещав, что

За измену их накажет.

Матео (возмущённо):

На обвинения любой

Имеет право

Отвечать и защищаться

По закону,

И только суд

Определяет наказанье!

Учитель мой,

Возможно ль по-другому?

Доменико:

Закон сейчас один

В Пьомбино – и это воля

Узурпатора Орсини.

Нет, и не будет

Справедливости пока

Он жив и властвует поныне.

В ученики ты неслучайно

Мной выбран был. Я долго

Ждал эфеба своего, чтоб

Наконец-то выполнить

Своё предназначенье.

Только герой достойнейший,

Такой, как ты, Матео

Поможет узников нам

Вызволить из заточенья.

Матео:

Доменико, наставник мой,

Я с трепетом

Речам твоим внимаю.

Всем сердцем я хочу помочь,

Но есть сомнение,

Оно меня смущает:

Слова, услышанные

В детстве от матери,

Отца, от всех священников:

«Убийство – тяжкий грех,

Оно погубит душу».

Так нам Иисус

в Евангелии завещает.

Доменико:

О, непорочный мой Матео,

Чистая прекрасная душа,

Пленившая меня

Намного раньше тела!

О, если бы ты только знал,

Как тяжело мне было

Поручать опасное

Для драгоценной жизни дело!

Но верю я:

Ты избран небесами

Прославиться на всю

Италию деянием своим.

К тому же убеждён,

Что очень скоро Лоренцо

Сам пойдёт войной

На Пизу, прекрасный город,

Где мой ученик рождён.

Матео:

Опять война, несущая

Всему народу горе?

Не может быть!

Её ты обещаешь вскоре?

Доменико:

Тираны все развязывают

Войны, желая от политики

Отвлечь народ и зародить

Нужду в военном идоле.

Вражда к соседям власть

И подданных объединяет

Желанием получить от

Грабежа свою часть прибыли.

Матео, судьба

Иного не предвидит.

Восстановление справедливости

Всегда считалось

Долгом избранных. И кстати!

«Нет большей почести тому,

Не вора кто убьёт, а всем

Известного жестокого тирана», –

Так Аристотель записал

В своём трактате.

И Данте Алигьери,

Великий флорентинец,

Так вторил мудрому,

Описывая ада круг седьмой:

«Вдоль берега, над алым кипятком,

Вожатый нас повел без прекословий.

Был страшен крик варившихся живьём.

Я видел погрузившихся по брови.

Кентавр сказал: «Здесь не один тиран,

Который жаждал золота и крови».

Матео:

А правду говорят, будто Лоренцо

Однажды, пребывая не в себе,

Детей невинных приказал

Живьём запечь в огне?

Доменико (в задумчивости хмурится):

Я был свидетелем

Позорной той расправы.

Она б в отчаянье

Любого привела.

Невинных убивать –

Не это ль тяжкий грех?

Убить того, кто зверски

Убивает сам – достойно

Воспевания и похвалы.

Поэтому того, Пьомбино

Кто избавит от тирана,

Благодарность ждёт

Великая от всех.

Жестокость узурпатора

Сегодня такова,

Что он не пропускает

Ни единой казни.

Когда я был ещё

Наставником Лоренцо,

Упреждал его

Неоднократно избегать

Подобных зрелищ,

Ведь разум государя

Должен быть покоен от страстей.

Но он всегда упрямился,

Не позволяя мне от зла

Некрепкий ум оберегать.

Со временем его пристрастия

Стали изощренней,

Теперь он получает удовольствие

От вида истязания врагов.

И пытки, и мучения

Будоражат кровь.

«Кто внутренностей

Человеческих отведал,

Тому не избежать и волком стать».

Платон однажды так сказал,

Я ж повторяю это о тиране вновь.

Матео, мне совестно

Тебе признаться,

Но должен знать

Ты правду до конца

Про дочь мою приёмную, Энею.

Её судьбу, в которую

Я до сих пор не верю.

Однако же, Лоренцо

Лишил её невинности.

После чего постриг

В монахини насильно.

Какой же участи,

Скажи, достоин он,

Не той ли, что

Годится бешеному зверю?

Матео:

Ты окончательно развеял

Все мои сомнения, Доменико

Достоин только смерти волк,

Рождённый под

Фамилией Орсини.

И это будет честь,

Учитель, для меня –

Направить руку правосудия

В его жестокое и злое сердце.

Клянусь, тиран в могиле сгинет!

Доменико:

«Рождается свободным человек, –

Так говорил Алкидамант, –

Природа никого не создала рабами».