Просвети меня полностью

– Я хочу, чтобы ты провела следующее наше занятие без трусиков, – прошептал он мне в ухо. – К концу урока я хочу, чтобы ты была такая влажная и дрожащая, чтобы не могла дождаться, когда мой член окажется внутри тебя. – Он задрал подол моего платья и погладил бедра. – На протяжении всего урока, я буду сидеть на своем месте, представляя, как ты ходишь без одежды, кроме того сексуального лифчика, который был на тебе на прошлой неделе, и чулок. – Он скользнул пальцем между моих ног и проник внутрь. Дрожь пробежала по телу, когда он прикусил мое ухо. – Я буду представлять, как нагну тебя над твоим столом и буду трахать своим чертовски твердым членом, пока мы оба не кончим так сильно, что будет трудно ходить. – Он достал свои пальцы и разгладил мое платье по моим ногам.

Отступая, он облизал пальцы и поправил свой член. Убедившись, что его рубашка прикрывает его возбуждение, он вышел из моего кабинета, чтобы занять свое место в классе, а я осталась стоять без трусиков, собираясь так провести урок. Это так непрофессионально. Как, черт побери, я могу прийти в класс без трусиков? Кто бы мог подумать? Ответом будет – только ради одного человека, кто об этом знал и для того, кто мог сдержать свое обещание – трахнуть меня после.

Это официальное заявление. Я сошла с ума. Между нами была разница в пять лет, и он мой ученик. Не имеет значения, сколько раз я переходила черту – это останется в моей голове, всегда, в конце концов, я хотела его и сделаю все, что он попросит, включая то, чтобы провести занятие без трусиков.

Чувствуя себя проказницей, я схватила карандаш со стола, используя его, как заколку для своих волос, и освежив макияж, особенно мой потрясающий красно-вишневый блеск для губ. Быстро взглянув в маленькое зеркальце, я улыбнулась себе, понимая, что выгляжу отпадно. Посмотрим, насколько его хватит, прежде чем он сбежит в туалет.

Он делает меня дьявольски влажной. Стоит только подумать, что он может сделать со мной – я сгораю от желания.

Захватив, заметки, сделанные сегодня, и ручку с угла своего стола, я вошла в класс и посмотрела на него. Я выгнула бровь, в ответ на его широко-раскрытые от удивления глаза и разинутый рот.

Получил!

Он хотел, чтобы я его поддразнила, и он получил это.

– Доброе утро. – я скользнула ручкой в рот и обратно, зная, что он заерзает на своем месте. Я пристально осмотрела класс, одновременно покусывая ручку, и заметила, как Мейсон сузил глаза. Я ухмыльнулась и почувствовала дрожь между ног. Мое возбуждение спустилось к бедрам. – Итак, ребята. Сегодня занятие будет посвящено деталям проекта, над которыми вы работаете. Кто хочет быть первым?

Я терпеливо ждала, пока они оглядывались друг на друга, в надежде, что кто-нибудь вызовется добровольно, до того как начну вызывать я. Хммм. Джессика подняла руку. Я наблюдала за ней, как только начала работать и либо у нее было прошлое с Мейсоном, либо она хотела будущего с ним. Нас нужно не спускать с нее глаз, я думаю, она не упустит своего.

– Джессика, похоже, ты всех спасла. Какую тему ты хотела бы раскрыть? И, пожалуйста, не забудь – это урок истории.

Пока она соображала над тем, что я только что сказала, я направилась к своему столу и села. Мои ноги подкосились, и тепло опускалось вниз между ног, сводя меня с ума.

– Я хотела бы написать свою работу про историю мужчины, который спал с женщинами старше его, – он ухмыльнулась, глядя прямо на меня. Она все знает.

Мейсон

Бьянка общается с этой сукой Джессикой, у которой теперь совершенно другая работа. Если она думает, что я буду сидеть, сложа руки, и позволю ей творить всю эту херню на уроке, то ее ждет сюрприз. Я предположил, что когда она упомянула о взрослой женщине, это означало, что она знает обо мне и Бьянке. Как? Я не имел ни малейшего представления, потому что мы были осторожны и, черт возьми, не виделись всю прошлую неделю.

Как, черт подери, она узнала, что между нами что-то происходило?

Я знал, что она ревнивая сучка и что она собиралась стащить с меня штаны снова, но это не произойдет. И теперь, чтобы она сейчас ни делала, я должен остановить ее.

С того момента, как Джессика открыла свой рот, Бьянка замолчала. Она беспокоилась обо мне и сомневалась в своих обязательствах передо мной. Вместо того, чтобы быть высокомерным ослом, которым очень часто меня считали, я не собирался сбегать, пока она не разобьет мне сердце. Она стоит того, чтобы бороться и я не хотел сдаваться.

Наблюдать, за временем, оставшемся до звонка, – убивало меня. Я должен поговорить с ней. Успокоить ее, сказать, что я хочу с ней встречаться, и хочу, чтобы она успокоила меня тоже, сказав, что не собирается меня оттолкнуть. Она моя девушка и никуда не уйдет отсюда, кроме как со мной.

И наконец-то – пронзительный тон звонка.