– Завтра нельзя. Бабуле ждать надоест, она сама убираться полезет. А в её возрасте это уже опасно.
Дошли до бабушкиного дома. Как Санька и боялся, во дворе сидела компания из его школы. Нет, ну до чего обидно. Мало того, что у его семьи нет ничего такого, чем можно гордиться – ни джипа, ни шмоток, так ещё и в такие дурацкие ситуации попадает постоянно.
Вот сейчас, с этим ведром оцинкованным и отцом, который даже от мазута не отмылся после работы, Санька становился посмешищем всего класса и понимал это. А ему ещё погреб чистить у них на глазах. Может, у бабушки отсидеться? Сделать вид, что ему плохо стало? Санька зашёл в подъезд с твёрдым намерением спрятаться за стенами бабушкиной квартиры.
Бабушка, как всегда, кинулась обниматься и причитать, как быстро дети растут. А чего он там вырос за два дня? Она же к ним позавчера приходила. Начала угощать, как обычно. Но отец отказался: «Попьём, когда из погреба возвратимся. А то после чая работать тяжелее». Ну вот, пора. Санька только начал вполне правдоподобно зеленеть и сползать по стенке, как в дверь позвонили. Вовка ввалился в крошечный коридорчик и жизнерадостно загорланил.
– А я смотрю – ты идёшь. В погреб, что ли? Давай помогу.
Санька подавал ему знаки глазами, выталкивал на площадку, но Вовка не замечал. Санька прошипел:
– Там наши тусуются.
– Кто? – не понял Вовка.
– Ну, Бобров там, Снежкова…
– Да какие ж они наши? – изумился Вовка. – Верховный гоблин со товарищи. Пойдём! Варенья-то дашь попробовать?
Саньке пришлось пойти. Он старался не выглядывать из погреба и делать всю работу внутри, а Вовка пусть бегает с ведром на помойку, если ему охота. Отец был доволен и всё повторял, какой у него помощник вырос. Санька морщился, но в глубине души ему было приятно.
Когда уборка закончилась, они набрали банок с вареньями и пошли к бабушке. Она усадила их пить чай за уже накрытый стол и расспрашивала отца про погреб. Саньку это всегда коробило. Что за мелочные интересы у родителей, всё какое-то бытовое, некрасивое. Полное отсутствие романтики. Он дождался паузы в разговоре и спросил:
– Ба, ты не знаешь, у нас в семье есть Ваня?
– Какой Ваня? – вздрогнула бабушка.
– Да хоть какой-нибудь. Иванов, – пожал плечами Санька.
Бабушка побелела. Руки её задрожали, чашка выбивала дробь о блюдце.
– Мам, ты чего? – испугался отец. – Валидолу?
Бабушка не отрывала взгляд от Саньки, который уже и сам был не рад, что спросил. Он понял, что Ваня у них в семье есть. И что с ним связана какая-то история. И он, Санька, эту историю нечаянно напомнил. И теперь придётся самому её узнать. А он прекрасно жил себе, не зная никаких позабытых историй. И кто его за язык тянул?
– Саша, а почему ты спрашиваешь? – бабушка точно привидение увидала.
– Так, просто. Интересно, есть ли у нас в родне Ваня Иванов, – ответил Санька, не поднимая глаз.
– Ты что-то о нём знаешь? – бабушка замерла.
– Да… – Санька замялся. Про сны рассказать – засмеют. – Нет. Значит, нет у нас в семье Вани Иванова? – наигранно переспросил он.
– Нет. Уже… – прошептала бабушка.
– А был? – поразился отец. – Что-то я не знаю такого.
– Был, – произнесла бабушка с усилием. – Твой дед.
Отец присвистнул.
– Вот-те на-те! Всю жизнь жил, а, оказывается, деда своего не знаю.
Он выглядел до того обескураженным, что Саньке стало его жалко.
– Это по отцовской, что ли, линии? А Пётр Данилович мне тогда кто?
– Дед, – выдохнула бабушка. – Но он на твоей бабушке женился, когда твой папа уже в школу пошёл. Он твой дед, он тебя вырастил. Он и фамилию бабушкину взял.
Вовка ёрзал за столом. Неловко оказаться в эпицентре семейного землетрясения, а к этому, похоже, всё идёт. Вовка встал.
– Пойду я. Мне алгебру ещё учить.
Хорошо, что он ушёл. Разговор получался непростой. Бабушка волновалась так, будто Санька раскопал какую-то страшную тайну. А в чём тайна-то? Мало ли кого отчимы вырастили. Да половину человечества.
– Мам, а ты его помнишь? – спросил отец.
– Как я могу его помнить? Он на войну ушёл, когда твоему папе три месяца было, а познакомились мы в институте.
– Дед… погиб? – отец достал таблетку валидола и для себя.
– Пропал. Жена ждала. А потом перестала о нём говорить, чтобы прошлое не ворошить. Чего ребёнку лишний раз напоминать… – Бабушка всхлипнула. – Саша, откуда ты о нём узнал? Скажи нам, что с ним случилось?
Санька растерялся. Взрослые почему-то считают, что ему известно больше, чем им. Но он сам первый раз слышит об этом Ване. Прадедушке Ване. Как то есть прадедушке?! Боец из снов был совсем молодой, лет двадцати. Чушь какая!
– Ба, а фотография его есть?
Бабушка рассеянно взглянула на шкафы.
– Не знаю, Сашенька. Я поищу.
Чай допили молча.
По дороге домой Санька нёс авоськи, и сейчас его не волновало, как посмотрят на него знакомые. Тяжёлые сетки с банками варенья врезались в ладони плетёными ручками, но Санька этого не замечал. Понять бы, что с ним происходит?
