Когда хмурый и задумчивый Бессонов вернулся домой со встречи с Арчаковым, Женя рассказала ему о визите Наташи. Мужчина помрачнел ещё больше. Видно, Виктора действительно сильно прижали, если он решил подослать её в качестве приманки. И дернул же его черт, тогда упомянуть бывшую в разговоре: Куриленко воспринял это как проявление прежнего интереса и тут же решил воспользоваться моментом.
Дима рассказал любимой о произошедшей встрече с бывшим другом и причине визита Наташи, но, заметив, как напряжена Женя, приобнял её и стал заверять, что ей не о чем волноваться.
— Ты пойми меня правильно, — начала она неуверенно, — если ты её всё ещё любишь, то вовсе не обязан оставаться со мной только из-за того, что между нами было. Да, и возиться с нами ты тоже не обязан…
— Женя, — Бес легонько встряхнул её за плечи, — скажи, неужели я похож на мужчину, который из вежливости будет жить с безразличной ему женщиной? — заметив, как улыбнулась девушка, Бессонов продолжил. — Я думал, что ты составила обо мне правильное мнение.
— Конечно, я не жду от такого хама и грубияна, как ты, проявления благородства, но всё же… она твоя первая любовь, и я пойму, если ты…
— Ох, женщина, — Дима легко подхватил удивленную Женю и, стараясь не задеть её загипсованную руку, запросил на свое плечо. — Видимо, придется тебе доказать, что меня интересуешь ты и только ты, а все остальные — давно в прошлом, — с этими словами Бессонов направился в спальню.
Там он аккуратно уложил девушку на кровать и принялся медленно стягивать её одежду, покрывая поцелуями каждый миллиметр оголившегося тела. Особенно пристальное внимание он уделил округлости груди и затвердевшим соскам, целуя и посасывая их или слегка перекатывая в пальцах, как драгоценные жемчужины, а затем буквально обрушился на её влажные от соков лепестки и клитор. Женя не сдерживала стонов, извивалась под умелыми, беспощадными губами любимого и в то же время разрывалась между желанием притянуть его голову ближе, властно прижать к изнывающей плоти, чтобы не упустить и унции неповторимых ощущений, или оттолкнуть из-за страха перед острым, обжигающим наслаждением, подбирающимся к ней всё ближе с каждым прикосновением языка и отдающим дрожью в согнутых коленях.
Ещё не успел стихнуть последний стон её умопомрачительного оргазма, а Дима уже вклинился между бедер Жени и погрузился в шелковистую глубину, чтобы вознести их на новую вершину блаженства.
Когда уставшие и довольные, влюбленные отдыхали в объятиях друг друга, Дима хриплым голосом прошептал:
— Ещё ни с одной женщиной мне не было так хорошо! Ты для меня единственная.
Но как оказалось, прошлое не так легко оставить позади, даже если говорить о нем в прошедшем времени. На следующий день, когда Бессонов заехал в один из своих сервисов, чтобы взять кое-какие инструменты: мужчина решил подготовиться к выполнению предстоящей работы для Арчакова, случайно столкнулся с Наташей. Женщине просто повезло, что Бес заглянул сюда именно сейчас, и она решила не упускать возможность пообщаться.
— Ну, здравствуй, Дима, — сказала она и со смущенной улыбкой невинной девочки направилась навстречу нахмурившемуся мужчине.
Женщина была во всеоружии: белый полупрозрачный сарафан выгодно подчеркивал стройную фигуру и будил фантазии о том, что же спрятано под этой кружевной тканью, распущенные темные волосы поблескивали в лучах летнего солнца. Она почти не изменилась внешне с момента их последней встречи, и в тоже время у Беса было такое ощущение, что он не знает эту женщину, и у них просто не может быть ничего общего. В ней не было доброты, тепла или сострадания Жени, глаза смотрели холодно и надменно. Неужели он действительно когда-то любил её? Считал смыслом своей жизни? И как же хорошо, что их дороги разошлись тогда.
— Ну, здравствуй, — ответил он равнодушно. В глазах Наташи мелькнуло удивление вперемешку с настороженностью: не так она себе представляла их первую встречу, неужели она утратила над ним свою прежнюю власть? Нет, такая любовь не забывается!
— Как же мы давно не виделись с тобой… — начала она тихо, с придыханием, — ты почти не изменился, только возмужал и стал ещё красивее… — приблизившись вплотную, Наташа положила свою холеную ладошку на его предплечье. — Ну, как ты? Как поживаешь, дорогой?
— Твоими молитвами… — сказал Бес и отступил чуть назад, отчего рука женщина так и застыла в воздухе.
— Мы можем с тобой поговорить? — Наташа не растерялась и опять подалась вперед к Бессонову.
— Если ты о деньгах для Куриленко, то говорить — смысла нет. Денег я не дам, — холодно сказал Дима.
— О, если бы ты только знал, в каком мы сейчас положении, — на глазах просительницы выступили слезы. — Мы итак должны всем знакомым, дом заложен, кредит нам не дадут… и если Витя не отдаст этот долг, не представляю, что будет с нами, что будет со мной… — она сделала вид, будто вытирает покатившиеся слезы, которые на самом деле так и застыли в её холодных глазах.
— Видимо, в таком случае тебе придется искать нового мужа или идти работать… других вариантов я просто не вижу, — сухо сказал Бес.
