На рисунке небрежными линиями были изображены женщина и вампир, сидящие за шахматной доской. Я могла легко узнать себя. А Мечислава мог не узнать только слепой. Моя рука нависла над фигурами, словно в размышлении. Даниэль уловил момент, когда я еще раздумывала, но внутренне приняла решение и собиралась его исполнить. На моем лице были сосредоточенность, неуверенность — и какая-то решительность. И оно было похоже на лицо женщины с той, первой картины. А вампир смотрел на меня. И определенно интересовался мной гораздо больше, чем игрой.
— Даниэль, ты всегда видел то, что люди желают скрыть, — негромко произнес за моей спиной Мечислав. И когда только успел подойти?
— За это меня всегда и бьют, — засмеялся Даниэль. Но смех был какой-то невеселый. Я внимательно посмотрела на него — и он ответил мне грустным взглядом. И вдруг я поняла, в чем причина. Мечислав. Даниэль не ревновал меня к нему, но был готов отойти с дороги. Он заранее знал, что не соперник Мечиславу, но и терять меня не хотел. И уже предчувствовал свою боль — боль от моего ухода. Я улыбнулась ему и поцеловала в щеку.
— Знаете, у меня всегда была слабость к талантам, — заметила я в пространство.
— И какого же рода слабость? — Даниэль вдруг обхватил меня за талию — и я упала прямо к нему на колени. Я ойкнула от неожиданности, но потом опомнилась и улыбнулась. И сделала то, что мне давно хотела сделать. Обняла своего обожаемого вампира за шею и потерлась щекой о серый шелк его рубашки.
— Я мечтала об этом с самого утра. С того момента, как увидела твои рисунки. Кстати, Даниэль, последний рисунок — это был вопрос?
— Да.
Вампир напрягся так, что мне стало страшно. Весь, как струна. И в серых глазах светится такое… усталость, боль, надежда и безнадежность одновременно… Господи, помоги мне, я действительно люблю его…
— Мой ответ — тоже да.
— ДА?
— Да, — я хотела поцеловать Даниэля в щеку, но нахальный сероглазый вампир так извернулся, что мой поцелуй пришелся в губы. И затянулся надолго…
Оказывается, я совсем не умею целоваться…
Оказывается, Даниэль целуется намного лучше Мечислава. Во всяком случае, Мечислава мне просто хотелось укусить… а Даниэля — затащить в спальню и не выпускать оттуда неделю.
— Я вам не мешаю, господа?
Легок на помине. Вот он, стоит рядом с креслом с такой кислой физиономией, словно его чесночным соусом полили. Нет бы выйти вон, как настоящий джентльмен… А плевать на него три раза! Я улыбнулась Даниэлю.
— Давай мы продолжим наш разговор — наедине?
— И лучше всего — утром, — напомнил нам Мечислав. — Одевайтесь — и я жду вас внизу через полчаса. Юля, у тебя в гардеробе должен быть белый костюм. Даниэль, к тебе это тоже относится.
Мы с Даниэлем переглянулись, как подростки, прячущие под рубашку контрабандный номер плейбоя с голыми красотками.
— Учти, наш разговор не окончен, — предупредил вампир.
— Даже и не думай так легко от меня отвязаться, — отозвалась я, с неохотой сползая с его колен. Наткнулась на злой взгляд Мечислава и послала ему насмешливую улыбку. Он может быть красив как бог, может быть умен и силен, может вызвать у меня желание одним взглядом, но с Даниэлем ему не тягаться. Не знаю, как на моем месте вели бы себя все остальные женщины, а для меня Даниэль гораздо дороже, чем десять Мечиславов. И, выходя из комнаты, я была уверенна — оба вампира меня отлично поняли.
Даниэль натягивал белые штаны. Как ему надоели все эти режиссерские задумки. С другой стороны, ему нравилось смотреть на Юлию в ярких нарядах. Она была очаровательна вчера, в красном костюме.
Какова она будет сегодня в белом? Обязательно надо будет ее нарисовать…
Юля, Юлия, Юлечка, Юленька…
Самая красивая женщина на свете.
Его женщина.
Даниэль мечтательно улыбнулся.
Когда он первый раз разглядел Юлю по-настоящему, всерьез, он подумал, что это — ангел. Она… светилась. Светилась добротой, состраданием, внутренней силой…
И почему эта глупышка так твердо заявляет, что она некрасивая?
За свои три сотни лет Даниэль узнал много разных понятий красоты. Было время, когда были модными женщины с высокими лбами и без бровей — и все дамы выбривали волосы и выщипывали брови. Приходили и уходили из моды блондинки, брюнетки и рыжие высокие и низкие, худые (с талией не больше сорока пяти сантиметров — тогда резко обогатились продавцы корсетов) и пышные, курносые — и с ястребиными носами голубоглазые и черноглазые, румяные и бледные…
Поэтому Юлино заявление — дескать, она далеко не красавица, вампир воспринимал с улыбкой.
Правда ведь, смешно…
И люди бывают ужасно смешными существами… Как они могут оценивать красоту по цвету волос и одновременно писать такие стихи?
Скажите, что такое красота И как ее воспринимают люди:
Сосуд она, в котором пустота — Или огонь, мерцающий в сосуде?
Юля и была таким огнем. И огонь ее был ярким и чистым.
Даниэль грелся у него, как когда-то грелись у костра первобытные люди.
И лгал ей.
Лгал.
Бессовестно и безнадежно.
Сейчас он лгал уже и Мечиславу.
Как просто все было в самом начале!
