— А я и не соглашался, — ответил Александр, пока они не спеша шли по дорожке, ведущей к основному водоему сада, в центре которого бил фонтан, вокруг были расставлены каменные кувшины и скамьи, на которых сидели парочки. — Он не оставил мне выбора, и, хоть он и пишет, что никому из Магдален-колледжа не расскажет о моей деятельности в «Сонных шпилях»…, думаю, мне не стоит рисковать и провоцировать его еще больше.
— Ты знаешь, лично меня никогда не заботил тот факт, что кто-то может узнать о том, что я являюсь одним из редакторов, — пожав плечами, сказал Оливер. — Но мне крайне неприятны затеянные этим Савиньи игры.
— К тому же, наверняка он расскажет нам тривиальную историю про привидение его прапрадедушки, который погиб в битве при Ватерлоо, и теперь бродит где-то на чердаке, — продолжил Лайнел. — Пустая трата времени!
— Мы еще не знаем, что он собирается рассказать, — напомнил ему Александр. — Хотя, конечно, я не питаю особых иллюзий насчет него. Как правило, те, кто действительно сталкивался с чем-то серьезным, обращается не в редакцию газеты, а прямиком в Общество исследователей сверхъестественного или же к медиуму, вроде Августа.
— Ладно, к счастью, недолго нам осталось ждать, чтобы все выяснить, — проворчал Лайнел.
Они повернули налево и оказались у череды оранжерей, расположенных вдоль ограды сада. Александр посмотрел на часы и увидел, что уже почти 17.30, так что он толкнул дверь Дома орхидей, где договорился о встрече с Савиньи.
Его встретила волна горячего воздуха, от которого тут же запотели очки. Александру пришлось снять очки, чтобы протереть стекла платком, следом за ним зашли Оливер и Лайнел.
— Как ты думаешь, кто это может быть, — прошептал Оливер, окидывая взглядом помещение. — Он дал тебе хоть какую-то подсказку по поводу своей внешности?
— Абсолютно никакой. Еще одна дерзкая выходка с его стороны, учитывая, что он явно знает, как выгляжу я.
— Француз, с большим самомнением, интересуется ботаникой и с достаточным количеством денег, чтобы остановится в «Рэндольфе», — бормотал Лайнел. — Даю руку на отсечение, что это субъект среднего возраста, с женственной походкой, напомаженными усами и большим количеством свободного времени, чтобы не давать покоя окружающим.
Но в Доме орхидей не было никого, подходящего под описание Лайнела. Пройдя к центру оранжереи, они обнаружили, что являлись единственными посетителями среднего возраста. В дальнем углу три знакомых Оливеру студента Бейлиол-колледжа делали заметки, любуясь бирюзовыми соцветиями
— Пунктуальность явно не является добродетелью нашего друга, — раздраженно произнес Александр. Как истинного английского джентльмена, мало что могло так вывести его из равновесия. — Полагаю, нам больше ничего не остается, как подождать его здесь.
Было проще сказать, чем сделать. Температура воздуха грозила головокружением, и они принялись бродить туда сюда среди растений. Вскоре пожилая дама покинула оранжерею, чуть позже ее примеру последовали и студенты. Александр выглядел все более раздраженным.
— Это все больше напоминает насмешку, — сказал он. Оливер кивнул. — Думаю, оптимальным вариантом будет вернуться домой и далее, не читая, сжигать все его письма.
— Я как раз хотел сказать тоже самое, — согласился Оливер и повернулся в сторону Лайнела. — Пойдем отсюда, мы теряем время. Мы могли бы уже…
Он умолк, увидев, что Лайнел вдруг побледнел.
— Лайнел, — тихо спросил Оливер, подходя поближе к другу, — что с тобой…
Тот молча покачал головой, уставившись на единственного оставшегося в оранжерее посетителя. Профессор тоже подошел, отодвинул в сторону роскошные соцветия одной из орхидей и посмотрел на стоявшую к ним спиной даму в невероятной шляпе с черными перьями. Александр приподнял брови и собирался заявить Лайнелу, что тот всегда думает об одном и том же, как вдруг услышал голос:
— Мне очень жаль, что заставила вас ждать, профессор Куиллс, но мне ничего другого не оставалось, так как я хотела быть уверена, что нам никто не помешает.
Никто из присутствующих мужчин не нуждался в дополнительной информации, чтобы узнать этот голос. Ее акцент, он был не только экзотичен, но и поистине незабываем. По мере того, как она приближались, шуршали листья орхидей, и, казалось, что это пантера продвигается сквозь чащу, где являлась абсолютной королевой.
Как это не раз случалось в Ирландии, семь украшавших ее скулы родинок прижались друг к другу, когда она одарила их улыбкой.
— Мисс Стирлинг! — воскликнул ошарашенный Александр. — Не могу поверить, что это вы!
— Я так и подумала, — лукаво рассмеялась девушка. — Видели бы вы сейчас себя в зеркало! По вашему выражению лица любой решил бы, что вы увидели привидение!
