— А что я должна буду для вас делать? — осмелилась спросить она. Европейцы удивленно посмотрели на нее. — Я умею танцевать, но… но мне не хотелось бы делать это снова, — быстро добавила она. — А еще я умею шить и …
Она была поражена, когда пара вдруг рассмеялась. Разве она сказала что-то смешное?
— Мы купили тебя не для того, чтобы ты нам прислуживала! Бог ты мой!
— Вы не хотите, чтобы я работала? — удивилась девочка. — Но… что же я тогда буду делать?
— Это мы обсудим позже, — ответил мужчина, постукивая пальцами по рукоятке трости. — На данный момент ни о чем не беспокойся. Пока тебе надо лишь как следует питаться, потому что ты выглядишь истощенной. А еще хорошенько помыться, как только мы поднимемся в номер. Смею предположить, что в том свинарнике, из которого мы тебя вытащили, обитают сотни видов блох.
— Любовь моя, ты забыл о самом главном. О чем ты только думал?
— Ты права. Мы должны знать как к тебе обращаться. Как тебя зовут?
— У меня нет имени, — пробормотала малышка и почувствовала, что краснеет под изумленным взглядом нового хозяина. — В этом месте ни у кого нет имени.
Это было не совсем так. Ее хозяин давал клички своим рабам, но она была единственной особью женского пола на тот момент и все обращались к ней просто «девочка». Экипаж, вздрогнув, остановился, но ни мужчина, ни женщина не сдвинулись с места и с интересом смотрели на девочку.
— Ты гречанка и останешься ею до тех пор, пока живешь с нами. Тебе ни к чему отказываться от своих корней. Я назову тебя Теодорой, — сказал вдруг мужчина, — «Божий дар».
Он наклонился к ней и взял за подбородок. Впервые за свою короткую жизнь она посмела вернуть взгляд тому, кто рассматривал ее лицо, при этом никто ее не обругал. Она невольно вздрогнула, когда он провел пальцем по родинкам, которые ее предыдущий хозяин считал ее главным недостатком.
— Твое лицо украшено бриллиантами. Черными бриллиантами, — сказал он, продолжая поглаживать ее щеку. — Однажды, кто-то даст им имя и будет обожать их, как величайшее в его жизни сокровище, — улыбнулся он. — Бриллиантовая женщина.
Итак, девочку вывели из экипажа и заставили войти в отель, где ее сопроводили в сьют, в котором остановилась пара. Почти сразу появились две турецкие служанки с ведрами горячей воды и вылили ее в большую ванну. А еще они принесли кусок мыла и мешочек с солью для ванны с таким чудесным ароматом, что у девочки чуть не закружилась голова. Маленькая рабыня все еще плохо понимала происходящее. Ловкие руки одной из служанок прошлись намыленной губкой по всему телу, от чего вода стала почти черной, вторая служанка намыливала голову, что-то напевая себе под нос. Супруга нового хозяина, которую все называли леди Эльмина, сновали туда сюда по роскошной ванной комнате и засыпала девочку градом вопросов о том, что ей нравится есть и какого цвета платья она хочет. В какой-то момент она вытащила из лежащей рядом с ванной коробочки маленький коричневый шарик и положила Теодоре в рот. Дама сказала, что это шоколад. Девочка никогда раньше не слышала это слово. Теодора надкусила конфету и почувствовала, как начинявший ее крем наполнил рот, как служанки споласкивали волосы горячей водой, как ее вытащили из воды завернув в мягкое пушистое полотенце, и тогда она впервые подумала, что, возможно, сможет ко всему этому привыкнуть. И не будет задумываться о том, почему вдруг ей стали доступны все эти удовольствия, и что будет наслаждаться, пока есть возможность, живя рядом с этой парой.
Она с трудом узнала себя, посмотрев в зеркало и увидев там девочку в серебристом платье. Леди Эльмина повязала ей кружевной бант в тон платью на сияющие и благоухающие волосы, волнами ниспадающими теперь на плечи, и улыбнулась:
— Дама всегда будет готова встретиться лицом к лицу с чем угодно, если на ней есть кружева, — заверила она девочку, обняв ее за плечи.
Как и было обещано, в отеле они оставались недолго. Четыре дня спустя новые хозяева отвели ее на корабль, который доставил их на землю тех самых неведомых греческих предков, а оттуда они на поезде отправились в Будапешт, где остановились во дворце на берегу Дуная. Дворец мог показаться Теодоре сказочным, если бы девочка слышала хоть одну сказку. Наводненные Солнцем галереи казались бесконечными, зеркала на стенах почти достигали бело-золотых потолков с лепниной. Когда Теодора принималась кружиться вокруг своей оси, словно балерина из музыкальной шкатулки, которую она обнаружила в приготовленной для нее комнате, то видела отражение сотни Теодор, повторяющих каждое ее движение. Теодор с лентами в волосах и плывущими по воздуху кружевами, верящих в то, в этой новой жизни нет места ничему плохому.
