Против силы ветра полностью

Нью-Йорк встретил их утыканными флагами зданиями, гораздо более высокими, чем в Англии, которые англичане смогли увидеть лишь из машины, доставившей их из порта на вокзал. Они попрощались с Сильверстоунами, обменявшись обещаниями встретиться через пару дней, и спустя пару часов уже находились в поезде, который быстро продвигался на юг, следуя кривой западного побережья. Маршрут пролегал через столько штатов, что даже Александр, прикупивший в Оксфорде небольшой путеводитель, сбился со счета. По мере приближения к Луизиане, пейзаж за окном постепенно менялся: облака понемногу исчезли, небо стало таким ярким, что слепило глаза, а равнины уступили место лиманам и болотам. Иногда вдали мелькали изгибы Миссисипи, словно коричневатый хвост каймана, который то ныряет в глубину, то снова появляется на поверхности.

Александру и Оливеру не составляло никакого труда находиться столько времени взаперти, а вот Лайнел буквально сходил с ума. Он не привык проводить столько времени бездействовать, так что уже на второй день, когда уже наизусть выучил каждый уголок поезда начиная с вагонов с зонами отдыха и библиотекой заканчивая столовой. Последний день показался ему сущим кошмаром, потому что даже поговорить уже было почти не с кем. Александр провел полдня сунув нос в трактат Ранкина[66] о термодинамике, Оливер писал письмо за письмом для Эйлиш, а Вероника, подвязав волосы пучком лент, влезла с ногами на сиденье и рисовала в своей тетради, лежащей у нее на коленях.

«Прямо поминки какие-то, — буркнул про себя Лайнел, в четвертый раз выходя из купе. — За время пути до Нового Орлеана я сойду с ума. И как я мог позволить втянуть себя во все это?»

Он прекрасно знал ответ на этот вопрос, но не хотел признаваться даже самому себе. Лайнел решил, что наилучший способ заглушить тоску, это пропустить бокал-другой пока поезд не прибудет к месту назначения, так что он направился в сторону ресторана, который находился в двух вагонах от них. Это был длинный узкий зал с элегантными кремовыми занавесками и светильниками от Тиффани всевозможных цветов, подрагивающими над каждым столиком. За одним из таких столиков сидела мисс Стирлинг, она мелкими глотками пила шампанское и листала журнал.

— Нет никакой необходимости пытаться ускользнуть незаметно, я знаю, что Вы меня заметили, — произнесла девушка, не поднимая глаз. — По-крайней мере, Вы могли хотя бы поздороваться.

— Я как раз собирался это сделать, — признал Лайнел. — Уж не знаю почему Вы всегда так уверены, что я не умею вести себя подобающим образом, когда в этом есть необходимость.

— Вы правы, Вы явно не являетесь образчиком хороших манер.

Лайнел не удержался от улыбки. Когда официант принес ему бурбон, молодой человек подошел к столику мисс Стирлинг с бокалом в руке.

— Ежемесячник «Дамский стиль», — прочитал он на обложке журнала. — Так я и думал. Вашим главным беспокойством является не использовать два дня подряд одну и ту же прическу?

Мисс Стирлинг бросила на Лайнела раздраженный взгляд поверх журнальных страниц, после чего позволила журналу упасть, чтобы молодой человек понял, что она использовала его лишь в качестве маскировки для совершенно иного издания, посвященному последним разработкам в области огнестрельного оружия в США.

— Как видите, для любого представителя вашего пола гораздо проще, если я буду интересоваться исключительно одеждой и обувью, — неохотно ответила мисс Стирлинг. — Но мне сейчас так скучно, что я готова читать что угодно. Даже какой-нибудь трактат профессора Куиллса, благодаря которому я хотя бы смогу уснуть.

— Ну надо же, хоть в чем-то наши мнения совпадают. Хотя я представлял, что Вы бы предпочли убивать время несколько по-другому. Предаваясь мечтам наяву в постели, например, или же бродящей по поезду туда-сюда, вздыхая от неутоленной страсти…

— Только этого мне не хватало. И почему же я, по-Вашему, должна вести себя как идиотка?

— Да ладно, перестаньте выставлять себя такой жесткой, — Лайнел улыбнулся и сел за столик напротив мисс Стирлинг. Поставил бокал на стол и откинулся на спинку дивана. — Мы оба знаем, что Вы сейчас чувствуете. Не пытайтесь это отрицать, я прекрасно знаю, что Вы не можете перестать думать о том, что произошло между нами на «Океанике». О нашем поцелуе.

Мисс Стирлинг раздраженно фыркнула, при этом со скучающим видом перевернула страницу журнала.

— Неужели в Оксфорде называют это поцелуем? В вашем городе настолько бедный словарный запас?

— Не утруждайте себя прибегать к сарказму. В данный момент нас никто не слышит, и Вы можете быть со мной искренны. Я знаю, почему Вы избегали меня последние дни. Вам стыдно признать, что хотите это повторить.