— По-моему, да, правда, они слишком грязные, чтобы сказать точно, — произнес Лайнел и поднес находку к свету, чтобы получше ее разглядеть. — Александр, не дашь мне свой платок?
Профессор достал платок из кармана жилета и был вынужден с недовольством наблюдать, как Лайнел превращал его в не подлежащую восстановлению грязную тряпку, пытаясь отодрать многолетнюю коросту.
— Они действительно из серебра, причем высокого качества. Я видел похожие на Лондонских аукционах, и все они относились к периоду до Гражданской войны. Без сомнения, они с «Персефоны». — Лайнел взглянул на Джея: — Ты когда-нибудь пытался их открыть?
— Нет, — пробормотал парень, он явно даже и не думал об этом из страха перед возможной карой. — После того, что случилось с Джонни, я не посмею их открыть, даже если это принесет мне все богатства мира.
— Что ж, думаю, ты не против, если мы тебе поможем. У тебя нож есть?
Джей кивнул и вышел из ризницы в поисках ножа. Оливер и Александр подошли поближе к Лайнелу, чтобы получше рассмотреть часы. Грязь все сильнее пачкала пальцы, но Лайнел продолжал чистить, пока стеклянная крышка не стала вновь прозрачной, открывая взору застывшие сорок три года назад стрелки часов.
— На подобных карманных часах часто гравировали памятные надписи, — продолжал объяснять Лайнел. — Ну, вы знаете, все эти «Такому-то от его сотоварищей такого-то полка», «В честь ухода на пенсию того-то из такого-то госпиталя»… Может, это нам поможет продвинуться в расследовании.
— Думаю, мы ничего не теряем, если взглянем есть ли там что-нибудь, — добавил Оливер. — Впрочем, я, все-таки, не совсем понимаю какая нам от этого польза. Чем нам может помочь памятная надпись?
— Если нам немного повезет, то мы узнаем имя одного из убийц Ривза.
В коридоре послышались шаги и появился Джей с ножом в руке. Он передал его Лайнелу и остался наблюдать широко раскрытыми глазами как острие ножа проникает под крышку часов, украшенную выгравированной виноградной лозой. Наконец, крышка открылась.
— Готово, — провозгласил Лайнел, возвращая мальчику нож. — Взгляните, вода не проникла внутрь. Все осталось сухим, словно часы только что покинули магазин.
Александр взял часы и убедился, что они действительно не намокли. Его внимание привлекла скрытая крышкой надпись:
Pour Charles Édouard Delorme avec amour de son père Jacques 1 juillet 1860[75]
А ниже, еще более мелкими буквами:
— Бодлер, — пробормотал Оливер, когда пришла его очередь изучить надпись. — Это последние строки из «Цветов зла» Бодлера[76]. Очень подходят тому, кто посвятил свою жизнь морю.
— Да, и закончил свою жизнь именно так, как написано в поэме, — согласился Александр. —
— Будучи членом команды «Персефоны», он, скорее всего, застрял между обоими, высказался Лайнел. — Шарль Эдуард Делорме, кто же он?
— Понятия не имею, — признал Оливер. — Однозначно можно сказать только одно — он французский моряк. Полагаю, что его отец, Жак Делорме, подарил ему эти часы перед первым плаванием.
Во время разговора, Александр вертел в руках часы. Стрелки, которые явил свету Лайнел, показывали 10:30, а Оливер говорил, что согласно газетам того времени, «Персефона» затонула ночью 10 апреля 1862 года. Кто знает, возможно, это и есть точное время, когда Миссисипи поглотила всех, и корабль, и экипаж, не оставив от них и следа?
Из прихода Св. Патрика они ушли только через час, и, уходя, Александр нес в кармане часы Шарля Эдуарда Делорме. Он убедил Джея отдать ему часы в пользу расследования, впрочем, долго уговаривать парня не пришлось: тот был только рад, наконец, от их избавиться. В обмен на часы профессор вручил ему десятидолларовую банкноту и взял с подростка обещание не убегать больше из дома, пока не повзрослеет достаточно для того, чтобы распоряжаться своей судьбой. Джей дал слово выполнить свою часть обязательств и проводил их до дверей, улыбаясь, впервые с момента знакомства.
Покинув приход, Александр, Оливер и Лайнел не спеша двинулись по Кэмп-стрит, обсуждая полученную от Джея информацию.
— Нам пришлось буквально клещами вытаскивать из него каждое слово, — сказал Лайнел, — но я рад, что пташка в конце концов запела. Похоже, ему пришлось несладко.
— Думаю, что теперь дела в доме Джексона пойдут на лад, — кивнул Оливер и посмотрел на небо, которое постепенно приобретало угрожающий сизый цвет. — Что касается нас, то здесь нам больше делать нечего. Думаю, лучше вернуться в Ванделёр и расспросить тамошних жителей об этом Делорме, вдруг кто-то что-то о нем слышал.
