Неможется от голода сердечка неостылого.Любилось бы, да лапают другие, говорю я.Зовёт в постель по праздникам – постылого,немилого.С любимой без взаимности изводишь век, горюя.Пообносилось времечко одёжкой под заплатами.Всё жду-пожду… Спохватится. Поймёт.Подскажут люди.Обнимет и покается. Блудливой, виноватою.Я ж и з н ь люблю по-старому.О н а м е н я не любит…2007
<p>Вологда</p>В дорогу проводы недолги.Чужих домов не греет рай,где Богородица на полкеи Чудотворец Николай.Где пыль мучная по запечьямосела памятью разрух,и смотрит пристальная вечностьглазами острыми старух.О боль больших и малых станций!Здесь провожали до путейкормильца в первую с германцеми во вторую – сыновей.…Им по ночам родной, красивый —и не рождённый снится внук.Они одни. Они всё живы,сердец прощальный помня стук.Проходит жизнь. Уходят силы.Прекрасна молодость во сне,где живы все!Но спят могилыв чужой и дальней стороне…1980; из рукописи книги «Городская окраина»
<p>Два стихотворения</p>1На вокзале (в погоду метельную),где буфетные столики в ряд,человека без роду и племениповстречал я в конце января.В телогреечке незаштопанной,в прохудившихся сапогах —он людей просил полушёпотомоб оставшемся на столах.Подбородок свинцовым отливомнеопрятной щетины пугал,отвечали ему – кто брезгливо,кто совсем ему не отвечал.После стыд ел души закоулочки,после кровью лицо обожгло,а тогда я румяную булочкуположил в его руку незло.Этот жест хорош в оккупации,но как подло с набитым ртомот чужой беды откупатьсяневошедшим хлебным куском!…Я проехал страну великуюдо морей на восток и на запад.Я впитал её многоликую,её крепкий рабочий запах.Но встречались они в народе,эти люди – как их спасти? —что десятками тысяч бродятна большом железном пути.Брат мой, ближний мой, неприкаянный!Дай мне руку в горе своём.Худо нам, когда мы не спаяны,легче нам, когда мы вдвоём.…От мороза трещат акации.Чем он лютой зимой храним?Тем, что люком канализациизакрывается ночь над ним?..1978; из рукописи книги «Городская окраина»
2. Лирическое осеннее 
