С младых ногтей в неё влюблённый,я б и в похмельных снах не счёлмою мечту – мечтой скоромной,в живую плоть преображённой,но нас Небесный промысл свёл;и…(«Полно врать, пиита, – слушай:и в прошлой книге странный случайв закон возвёл ты, враль беспечный,а жизнь не враз устроит так», —укажет мне мой критик вечный,зоил запойный, враг сердечный,владелец правды…– Сам дурак!)Но я отвлёкся…Вечный случайнас свёл одесскою зимой.Мела позёмка; снег летучий,виясь по льдистой мостовой,слепил…(И ты, Мытищей житель,друг-собутыльник?! В сём синклитеврагов словесности роднойужели слышу голос твой?!Прискорбно. Вот совет: решите —да беспристрастен будет суд! —закономерно иль случайнофамильи ваши в примечаньек стихам сегодняшним войдутодной лишь строчкой – чьи тут козни?О д н о й (!) строкой издатель позднийпомянет ваш угрюмый труд).Прошу прощенья. В третий разначну – и кончу свой рассказ.Итак, я жил тогда в Одессехолодной – редкостной – зимой,у моря южного. И вместежила тоска моя со мной.Томился я (путём без целидоселе жизнь моя была)тоской по Женщине…С постелиона на улицы гнала,на оснежённые бульвары,на стогны жалкого греха,где от бездомья стонут пары,в кошачьи кутаясь меха,где так нежданна встреча наша;и город южный не для нас,и невозможен век и час…Но повстречавшись вдруг:«Наташа!Князь Анатоль обманет Вас!Он…»Обожгла, оборотясь,презреньем гневным и – исчезла.И нет следа на мостовой…«Какая ересь! Бред какой!Где назиданье, где сюжет?Как смеет автор петь предметего наклонностей больных?!Влюблённый в вымысел, – живыхне видит он за строчкой прозы.Хорош лирический герой —нет ни позиции, ни позы!Во-первых, пользы никакойстране советской; во вторых…и во-вторых не видно пользы».…Ты злишься, милый? Воля ваша,а я всерьёз хочу к Наташеот ваших тем, ударниц вашихдвуполых, – как одна похожих.Люблю Ростову я…И что же?..
