Так долго болен, что ни сна, ни силпринять бессонницу как указанье свышена дар страдания, о коем ты просили про который, р а д у я с ь, напишешь.Всё бередило душу: вязкий споро зле еврейства для страны великой,засилье рифм на стыках строк и крикиорды мальчишек, полонившей двор.Уж полночь. В нежной полумгле пестрятнемые тени одеяньем грубым.Прислушаемся, как часы стучат,как – обрываясь – лёд стучит по трубам.Лишь эти звуки. В мире жизни нет.Уснуло всё. Громады спящих зданийзатемнены; чуть брезжит тусклый светшальной звезды, не трогая сознанья.И не найти забвенья ни в вине,ни в женщине, с которой пьёшь, тоскуя.– Дружок, ты плачешь? плачешь ты… а мнезаказано и плакать в ночь такую.И час такой врагу не пожелать,всю пустоту немых небес измеря.Бродить в тоске и молча повторять:– Приди на помощь моему неверью…Возьми талант, поставь беду у двери, —но отвори молчание своё,но возврати горчайшую потерю —вкус жизни, сладкое земное питиё…
1986
<p>Ирина</p>1Не переступай порога назад, есть такая примета.Или останься – или простимся в конце концов.…Уже за звенящей чертой турникетарастерянное твоё лицо.Всё. Уносят тебя лошадиные силыв аэрофлотовском исполнении,уносит тебя домой семейства антоновых птица.И, как назло, погода лётная, не осенняя, —не тучами даже – облачком небо не замутится.Аэрофлот! Твой порт для нас как место Лобное.Но нет тебе дела до слёз.Быстро, выгодно и удобнолюбимую мою унёс.…Пусто в порту до жути.Губы мусолят «Приму».А впрочем, чем чёрт не шутит,вдруг телеграмму примут?Телеграмма на борт самолёта АН_24,выполняющего рейс В_398 по маршруту«Иркутск – Чита – Чульман – Алдан»«Один я в огромном зале,одна ты под небесами.Любимая! Мы и не знали,что счастье повсюду с нами.В твоём седьмом общежитииокна распахнуты настежь,стрекозы просят впустить иху нас переждать ненастье.Разве это не счастье,разве природа обманет?Или в предутреннем, раннем —просыпаясь ещё до света, —вязком ангарском туманесогреваться одной сигаретой…Разве не счастье это?Помнишь, ситцевым летомбежали пригорком пьяным?..За университетским лесоместь наша с тобой поляна,где так быстролётны дни.Разве не счастье они?Нет на душе брони,сердце не сможет в стали, —и ты навсегда сохранивсё, чем счастливыми стали.Любимая, мы не знали…»
