Который год – в безумии моём —мне снятся сны цветные. Просыпаясь,с тоской привычной век не поднимая,я скучно знаю, что опять увижумир наших зим двухцветный, чёрно-белый,в проём окна оправленный, как в раму,знакомый мир. А между тем другаяещё стоит картина и не тает,расцвеченная красками, живая,такая непохожая на мир.И век не поднимаю я, и с грустьюя сетую на то, что не сподобилменя Господь художническим даром.И странный сон преследует меня.Они – любовники. Она, утомлена,к его плечу прижавшись, зябко дремлет.И алый сумрак их тела объемлет,и грудь её стыдлива и нежна.А кожа тонкая (в снегах голубизна)просвечивает каждой жилкой тайной,как первый лёд по осени печальнойявляет струйки быстрые у дна.А за окном хвостатая кометагрозит бедой, несясь к земле на гибель.Багряны тени, и тела нагиеосвещены закатным, смертным светом.Растерян он. В его глазах испуг.Но тишине беспомощно внимая,лежит недвижим он, не разнимаяи в э т о т миг кольца сведённых рук.Оглохла ночь. И в и д и ш ь сердца стук;и тает страх в его усмешке нервной(пусть гибнет мир!), но и подружка – верной —погибнет с ним, земной замкнувши круг.…Когда изменишь мне, с м и р е н н а я моя,о, как мучительно и долго буду боленбезлюдьем и обидой злой, – не волентебя простить, понять не волен я.Тоскуя вспомню (вспомнишь?!) – ночь полнавесной, тревогой, воздух мглой остужен;томленье тел, свеча, и поздний ужин,и хмель спокойный красного вина;а ночь вплывает в синий мрак окна,и мы плывём – щека к щеке – в забвенье,в мир многоцветный, дивный, в область сна;и близость наша горестно ясна,как в расставанья час, как за мгновеньедо гибели…Не предавай меня!
1984–1985
<p>Апрель</p>Время полуночи улицы тронетчёрною краской и рыжею хной —краской осенней и басмой вороньей.…Девушка стонет за тонкой стеной.Время полуночи, смутное время.Чаще и призрачней стоны её,в тёмной истоме горячее семястрастно принявшей во чрево своё.Чья-то душа, отлетавшая девятьдней, по людской первородной виневновь поселяется в стонущей деве,в жаркой и сладкой её глубине.Зябкое солнце цыганское светит,луч его лёгок и тонок, сквозной.Всходит созвездье и – грозное – метитновую жизнь в круговерти земной.А за окошком толпой многорукойзыблются ветви деревьев, шурша.Сладостной болью и светлою мукойв миги такие исходит душа.Отсветом чудится дальним, дремотным,помнится давним, чуть брезжущим сном, —был ты когда-то лишь духом бесплотнымв жизни нездешней и в мире ином…
