— И не увидишь. — Беломир услышал шёпот Купавы и поспешил объясниться, говоря медленно, нарочно растягивая слова. — Брат это мой. Полюбил он нашу Яглу, Ягой нарёк её, а целовал как жарко...
— Хватит, Беломир! — Ягла не выдержала, и вскочила из-за стола, не дослушав.
— Я ж любил тебя, ромашки подарил, а ты его выбрала. — вздохнул парень, допив до дна, и с шумом опустил чарку на стол, исподлобья глянув на Купаву. — Тебе же нужон жених? А давай вместе жить? Я теперь одинокий совсем, Данила в Нави, брат тоже...
— Он тоже умер? — округлила глаза Купава.
— Он правит там. — пьяно улыбнулся Беломир. — Навий змей!
— Перестань сквернословить. — Ягла посмотрела на Беломира сверху вниз, ужаснулась она такому поведению парня, но ничего поделать не могла, в отчаянии, знать, он, да во хмелю. — Мы обещались вместе быть всегда, друг за дружку горой стоять слово давали.
Беломир тоже поднялся с места, придерживаясь за край стола, и проговорил, глядя в голубые глаза Яглы:
— Мы-то с тобой вместе, а он где-ко?
— Мы не знаем, что с ним случилось!
— Поди знай! Наверняка с Мореной забавляется, да души мёртвые зазывает, и всё-то ему мало! А ты, Ягла... — Беломир со злостью, неприсущей ему, ударил кулаком по столу.
— Не дам Яглу оскорблять! — вступился за девушку Святогор, вставая напротив Беломира.
— Я бы и не посмел. — сощурил глаза Беломир.
— Жизнью я ей обязан. Сослужу когда-нибудь свою службу обязательно. А ты, Беломир, шёл бы в свою избу, подобру-поздорову. — ноздри парнишки гневно раздувались от его тяжёлого частого дыхания. — Хоть и Белобогом ты являешься, Чернобог так бы себя не повёл, хотя бы при бабах.
— Я уйду! — разбушевался Беломир, попятившись, и уронил табурет на пол. — Я уйду! А ты охраняй своих баб. Бабу. Бабу Ягу!
С этими словами Беломил вышел за дверь, его брань ещё недолгое время была слышна с крылечка, но потом всё стихло. Ягла стояла, насупившись, не понимая, что делать дальше. Она слово давала не только Велеславу, но ещё и Беломиру, что никогда не оставит их обоих в трудную минуту.
— Купава, побудь с детьми. — Ягла зашагала к двери, но Святогор преградил ей путь, становясь прямо в проходе.
— Не пущу, Ягла. — грозно вымолвил он, раскинув руки в стороны.
— Святогор! — вмешалась Купава, подойдя к мальчику. — Пусти ты её, только она сможет Беломира усмирить. Коль любит — послушает. А утром и я с ним переговорю, о сватовстве разговор заведу. Уж не отвертится теперь мой будущий муженёк!
Святогор опустил голову, отойдя в сторону, пропуская Яглу.
— Спасибо тебе. — бросила, уходя, Ягла, она знала, что поступает правильно.
Беломира Ягла заприметила у старого покосившегося колодца, он умывался прямо с ведра, а потом облился с головы до ног, утираясь мокрым рукавом. Ягла подошла ближе, стараясь не шуметь, чтобы не перебудить дворовых собак.
— Беломир?
— Зачем пришла? — Беломир опёрся руками о колодец, даже не оглянувшись.
— Чтобы удостовериться, что до избы своей добрался. — робко произнесла девушка, отступая на полшага.
— Нечего мне там делать одному.
— Возвращайся к нам, всё равно всю ноченьку не заснуть.
Беломир резко обернулся, шагнул навстречу Ягле, а подойдя ближе, кинулся ей в ноги, обвивая их руками.
— Ягла, милая моя, подумай хорошенько, нет Велеслава, незнамо, что с ним сталось. Не всю жизнь тебе в девках свой век коротать.
— Беломир, ты чего? Велеслава я люблю. — Ягла начала отталкивать от себя парня, но тот вцепился мёртвой хваткой и не выпускал девушку их своих крепкий объятий.
— Ягла, всё сделаю, что попросишь, только не отворачивайся от меня.
— На Купаве женишься? — вырвалось у Яглы, она принялась гладить Беломира по светлым кудрям и приговаривать. — Женишься, тогда твоя душа метаться и перестанет, А потом, глядишь, и детишки пойдут, я любить их буду сильно...
— Женюсь, Ягла, слово даю — женюсь. — как во бреду шептал Беломир, целуя колени Яглы через длинные юбки. — Любить буду крепко, желать. Только прости меня за слова, со злости брошенные, во хмелю я был, винюсь. Прости, Ягла.
— Прощу, Беломир, прощу. Поднимайся.
Беломир поднялся и крепко обнял Яглу, а Ягла позволила это сделать. Надобно было, во что бы то ни стало, успокоить парня, всех он потерял, и себя потерял от этого. А ведь он — Белобог. А наставить на путь истинный его некому.
— Вот и порешили, Беломир. — улыбнулась Ягла отстраняясь. — Завтра свататься приходи, мне подготовить всё нужно.
— Спасибо тебе, Ягла. Доброе у тебя сердце. Надеюсь, ты не пожалеешь об этом. Я же совсем иначе хотел всё сладить.
— Помни о брате, Беломир. Помни о слове данном. Если чего-то вдруг приключится, мы будем знать, что никогда не предавали Велеса.
— Ты права. Прощай, Ягла. Завтра свидимся. — Беломир шатающейся походкой проследовал к своему двору, Ягла же, пока не проводила его взглядом до самых ворот, домой не воротилась.
