Дойдя до высокой травы, которая доходила мастеру до пояса, он ступил с моста прямо в неё. До ушей мастера донёсся топот копыт, а прямо перед собой он узрел крепко державшегося в седле всадника; мощное тело которого было облачено в чёрную броню, на голове красовался такого же тёмного цвета шлем, в руках Данила заметил ещё и кривой деревянный посох. Черногривый жеребец остановился аккурат перед мастером, но тот даже не шелохнулся, хотя у него были думки сделать шаг назад.
— Здравствуй, Данила. — голос всадника прозвучал глухо, но знакомо.
— Здорово, коль не шутишь. — учтиво кивнул мастер, пытаясь вглядеться в лицо, прикрытое бронёй.
Велеслав медленно стянул с себя шлем, пристраивая его меж коленями, и ухмыльнулся, глядя прямо на удивившегося гостя его владений.
— Вот и свиделись, Данила. Добро пожаловать в моё навье царство. — Проговорил Велеслав, оглядывая бесконечные просторы.
— Это как же так, Велеслав? — изумлённо произнёс мастер, не веря своим глазам. — Я думал, ты жёнушку подыскал, да свадебку справил. А оно воно как?
— Жёнушка есть, но так...названная только. — хмыкнул Велеслав и спешился. — Как моя Яга поживает?
— Твоя Яга? — Данила удивился ещё пуще, стоя столбом.
— Моя Яга. — повторил Велеслав, подойдя вплотную. — Да ты не тушуйся. Вернусь — сладим это дело честь по чести. Только помощь мне твоя нужна.
В чёрном небе внезапно громыхнуло и вспыхнула яркая молния. Из ниоткуда раздался приглушённый крик, но мужчины его услышали:
— «А-а-а-а! Велеслав! Чернобог! Не должно быть так! Яви свою суть, прояви милосердие!»
— Беломир? — прищурился Данила, узнав голос своего воспитанника.
— Белобог. — Велеслав кивнул и улыбнулся. — Стало быть, просит тебя вернуть. Да не могу я так поступить.
— Я чего-то не пойму... — начал, было, мастер, да навий князь его перебил.
— Я тебе расскажу всё, пока будем до моих хором добираться. Путь дальний, непростой. — Велеслав водрузил шлем обратно на свою голову, вскочил на коня и кивнул Даниле. — Иди за мной, да внимай речам моим.
День в Яви уж клонился к закату. Горизонт стал кроваво-алым, небо же постепенно стало темнеть, его снова заволакивали чёрные грозовые тучи. В избе Данилы мастера собралась большая часть деревни. Мужчины во главе Беломира облачали обмытое тело почившего хозяина в чистые одежды. Затем положили его на лавку, а руки и ноги связали тонкими верёвками, которые перед крадой должны были убрать. Тело мастера накрыли белым холстом, а уже после этого начали созывать в избу женщин.
— Беломир, — прошептала Ягла на ухо парню, войдя последней в светлицу. — Две смерти — не к добру, значит и третьей скоро быть. Надобно куколку к телу положить, чтобы третьей была...
— Я понял, Ягла. — кивнул Беломир, махнув Святогору, а когда тот подошёл, шепнул ему на ухо задание.
— Сделается. — произнёс тихо Святогор и зашагал к открытой двери, скрывшись в сумраке двора.
Причитания и заунывный плач стоял в избе до темна, Ягла старалась не отходить ни на шаг от Беломира, гладила его, приговаривая:
— Не серчай уж на брата, Беломир, не мог он по-иному поступить. Это долг его.
— Смирился я уже, Ягла. — Беломир погладил девушку по руке, с пониманием глянув в её раскрасневшиеся от слёз глаза. — Не держу я зла на Чернобога, на то его воля, знать, понадобился ему мастер там.
Ближе к ночи изба опустела. Все зашагали на поляну к ярко-полыхающему погребальному костру. Наступило время крады. Дети отправились в дом Яглы с Купавой, чтобы приготовить поминальную еду, да хмельного мёду, Беломир со Святогором стали готовить тело к выносу, разрезая ножами верёвки. Обереги Данилы, куколка и другие дорогие ему вещи оставили при нём. Дорогу за похоронной процессией заметали по направлению от избы, чтобы душа не заплутала в собственных следах. Огонь забрал Данилу быстро, под обрядовые песни и молитвы, не осталось ни следа. Беломир с Яглой покинули поляну самыми последними. Долго стояли они обнявшись, глядя на тлеющие угли, а затем пошли в избу Яглы, где их встретили дети и Купава.
— Заходьте, всё готово. — Купава уже сидела за столом, на котором дымилась горячая каша да блины. — Хмельного медку сейчас подам.
Пока Купава разливала по чаркам напиток, Ягла и Беломир сели рядышком, напротив Василисы и Святогора, однако за трапезу приниматься не спешили.
— Никаких трав я не добавляла. — Нахмурилась Купава, увидев замешательство в глазах только прибывшей пары. — Молоко, зерно, да маслице с мёдом. Ну, хотите, брюквы наварю?
— Не нужно. — отрезал Беломир, придвинув к себе плошку с кашей. — Садись уже, опрокинем по чарке.
Ягла тоже принялась за еду, пригубив немного хмельного напитка, Беломир же больше выпивал, чем ел. Через пару опрокинутых чарок взор его помутился, глаза заблестели, язык стал заплетаться.
— Велеслав, наверное, у себя в палатах чёрных пирует. — хмыкнул он, доливая себе питьё, чуть пошатываясь.
— Кто такой Велеслав? — заговорчески шепнула Купава Ягле. — Не первый раз слышу о нём, а никогда не видала.
