К власти тут же пришли бы или левые ортодоксы, либо правая оппозиция. В обоих случаях было бы остановлено эффективное и результативное движение к реальному социализму, в целом одобряемому народом. С приходом к власти левых ортодоксов (наиболее известные – Л.Троцкий, Е.Преображенский, К.Радек, Л.Серебряков, Х.Раковский, Г.Зиновьев, Л.Каменев, Н.Крупская) главным в политике партии были бы мировая революция, ортодоксальные пролетарский интернационализм, диктатура пролетариата и классовый подход ко всем и ко всему. Это способствовало бы росту социальной конфронтации внутри страны по причинам, которые уже описывались выше, и формированию напряженных отношений с капиталистическими странами из-за вмешательства в их внутренние дела путем инициирования в этих странах (экспорта) революционных процессов (что уже имело место в отношениях с Англией), и экономическому разорению. На поддержку мировой революции требовалось немало материальных ресурсов, которых в СССР 30-х годов был явно недостаточно. Один только Коминтерн нам обходился недешево при сомнительной пользе для мирового коммунизма.
Представители правой оппозиции (наиболее известные – Н.Бухарин, А.Рыков, М.Томский, Г.Сокольников) выступали за снижение темпов индустриализации и коллективизации, поддерживали врастание кулака и продолжение политики НЭПа. В этом случае о высоких темпах развития пришлось бы забыть, что неминуемо привело бы в конечном итоге к поражению в будущей ВОВ, а также к возможному возрождению капиталистических отношений в стране.
Представители обоих оппозиционных направлений не были пассивными наблюдателями, а являлись активными противниками И.В.Сталина и его группы, стремились сместить его с поста фактического главы государства, выстраивая для этого различного рода планы, заговоры, идеологически опираясь на марксизм-ленинизм со знанием дела.
Марксизм-ленинизм по-настоящему и глубоко тогда знали, главным образом те, кого и называли «контрреволюционными троцкистско-зиновьевскими элементами. Они могли обоснованный прагматический подход И.В.Сталина к толкованию основных марксистских и ленинских постулатов критиковать веско, аргументировано и убедительно для любого члена партии с позиций марксизма-ленинизма, позиций Октября. (Ю.Н.Жуков. ИНОЙ СТАЛИН. 1933–1937 гг. Концептуал, 2018, с. 204). И это делало их особенно опасными для реализации курса сталинской группы в построении социализма в СССР, когда рядовые коммунисты и простые советские люди не очень-то разбирались в дебрях коммунистической идеологии, нередко понимая под ней лишь доминирование государственно-народной собственности на заводы и фабрики, преобладание колхозов и совхозов на селе, возможность каждому стать всем, гарантии благополучного завтрашнего дня. Для них коммунистическая идеология выполняла роль религии. Подавляющее большинство коммунистов марксистов-ленинцев не читали работ своих «учителей», также, как и многие верующие не читали библии. Маркс, Энгельс, Ленин были мертвыми апостолами, а Сталин – живым, а все четверо воспринимались как единое целое. Высказывания и работы марксистских классиков-апостолов, также, как и христианских, принимались за истину, не требующую доказательств. Ученые гуманитарии вместо аргументов для обоснования правильности своих выводов приводили ссылки на Маркса, Энгельса и Ленина. И этого было достаточно. А если чьи-то выводы расходились с положениями классиков марксизма-ленинизма, то этого было уже достаточно в признании их враждебными. Поэтому сталинская модель социализма непременно должна была быть исключительно марксистско-ленинской хотя бы внешне, а сам он обязан был быть правоверным марксистом и ленинцем.
В связи с этим борьба с левыми и правыми велась в двух направлениях. Во-первых, не дать им возможности прийти к власти и, таким образом, не позволить привести страну к краху, если не в 30-е годы, то во время ВОВ. Во-вторых, помешать дискредитировать Сталина как марксиста-ленинца, чтобы не нарушать сложившийся идеологический баланс между руководством страны, рядовыми коммунистами и народом Советского Союза в интересах его мобилизационного и интенсивного развития в предгрозовой международной обстановке.
