Но потом все-таки Левченко поддался на уговоры и тут же провел жесткий отбор кандидатов в свой отряд, он назвал несколько критериев, которыми должны были отвечать новоявленные бойцы. Из двадцати человек, только восемь подошли более-менее нормально, еще четверых можно было использовать в качестве обслуживающего персонала или хозяйственного отделения, ну, а остальные были тут же изгнаны из квартиры, они не прошли два главных критерия: физическое здоровье и возраст, то есть были или слишком «дохлыми», или не достигли восемнадцати лет.
Левченко посмотрел на Варю, которая сейчас резала сыровяленую колбасу, и неожиданно для себя улыбнулся. Девушка ему нравилась… очень нравилась: с ней было легко и просто. Настоящая боевая подруга, хоть и младше на пятнадцать лет. Варе два месяца назад исполнилось двадцать лет. Именно на двадцатилетие ей и подарили ярко-красную красавицу «бэху». Отец очень любил дочь и ни в чем ей не отказывал… баловал, хоть назвать Варю избалованной было нельзя, все-таки воспитание в военной семье прививает строгость и дисциплины с детства. Именно папа Вари больше всего сейчас и беспокоил Степана: как-то не вязалось, что ухоженная, молодая девушка, ходит в военном бушлате, стоптанных грязных ботинках и всерьез обсуждает тактику применения «коктейлей Молотова» против сотрудников милиции, а её папа, который безумно любит свою дочь, терпит все это. Скорее всего, отец до сих пор думает, что дочь раздает чай и кашу на Майдане. Левченко для себя сделал мысленную заметку — как только вернется в Киев найти отца Вари и поговорить с ним.
— Ну, что атаман, вы придумали, что мы будем делать дальше? — игриво подмигнув, спросила Варя.
— Придумал, — коротко ответил Степан. — Надо выявить пути отхода «Беркута», когда они сменяются и напасть на них. Заблокируем их автобус и закидаем «зажигалками».
— Да, ну на фиг! — возмутился Егор, перестав трясти бидон. — Если будем действовать где-нибудь за пределами Майдана, где нет журналистов, то о наших действиях никто не узнает. И смысл тогда все это делать? Нам бы, что-нибудь, как в самый первый раз, когда мы с одной стороны облили ментов бензином, а когда они отвлеклись на тушение пожара, перебили нескольких «внутряков» стреляя из самопалов им в ноги. Вот это было круто! Я потом видел себя в нескольких видеосюжетах.
— Ушастый, пока я здесь командир, то именно от меня будет зависеть, что, где и как мы будем делать. Понял? — жестко пресек речь парня Степан. — Или ты против?
— Змей, ты что?! — Ушастый поставил бидон на землю и замахал руками от возмущения. — Я ж… я просто хотел сказать, что… ну, в общем, ты — главный, а я — чмо!
В этом новом отряде Степана называли — Змеем, а сам отряд гордо именовался — змеиной сотней. Левченко относился ко всем этим позывным и прозвищам с легкой иронией, ну хочется молодежи почувствовать себя крутыми бойцами, пусть играются… ему жалко, что ли. Настоящее прозвище надо заслужить, кличку придумывает твое окружение, а не ты сам. Только так и не иначе, а если человек сам придумал себе прозвище, то это не боевая кличка… это — ник, для интернет — форумов, которыми прыщавые малолетки прикрываются во всемирной паутине. В итоге, каждый член отряда придумал себе кличку — позывной созвучный с каким-нибудь пресмыкающимся гадом.
Варя стала — Гюрзой, Егор — Аспидом, Вовка — Ужом, Света — Мамбой, Валера — Питоном, Аслан — Гадюкой, его брат Руслан — Коброй, а самый младший член отряда восемнадцатилетний Паша — Анакондой. Но, Степан называл их все равно на свой манер, поэтому: Егор был — Ушастым (его уши торчали намного больше, чем положено приличным ушам), Вовка — Толстым (парень проводил все свободное время в тренажерном зале и накачал такую «мышцу», что больше походил на рекламу стероидов и анаболиков чем на живого человека), Света — Серьга (из-за той самой серьги в языке, которая так сильно поразила Степана, в первую их встречу), Валеру — Пиндосом (парень бросил учебу в самом престижном университете Америке — Гарворде, ради Майдана), Аслана и Руслана — именовал соответственно: Абдулла и Абдулла-два, ну а Пашка, получил кличку — Паштет… и только Варя именовалась как Гюрза или Варя. Степан выделял девушки из числа остальных, но это никого не удивляло, скорее наоборот все восприняли это как само собой разумеющееся, ведь они спали вместе.
— Егор, я понимаю, что тебе хочется известности и показухи, но для общего дела важен результат, а не сам процесс, — нравоучительно произнес Степан. — А самое главное, это безопасность группы. Я не буду рисковать никем из вас. Понятно?
