— Ой, Варька, только не надо тут святость включать! — отмахнулся от подруги парень. — Лично, я воюю за место под солнцем! Понятно?! Чтобы мой папик выбрался из периферии и влез в нормальные «темы»! Не, ну и за свободу и демократию, там и за все… ну, в общем, как все!
— Убивший дракона, сам становиться драконом! — хлопнув по плечу Егора, сказал Степан. — Запомни Ушастый: революция, всегда поедает своих детей!
— Чего?! — оторопело уставился на Степана Егор. — Это как?
— Очень просто, — Левченко подошел к машине и налил себе кофе из термоса. — Когда мы победим, то многие займут места и должности, которые им будут не по зубам, а самое главное не по мозгам. И тогда у таких новоиспеченных министров сорвет башню, и они начнут грести под себя с таким усердием, что переплюнут даже старую власть. Это касается драконов, которыми становятся герою их поразившие. Ну, а по поводу революции и её детей, тут вообще все просто: мировой опыт и история показывают, что сразу же после революционных потрясений идет волна кровавых разборок и репрессий, в которой гибнет вся первая волна революционеров.
— И ты, во все это веришь? — испуганным голосом спросила Варя.
— Конечно, — спокойно ответил Степан, выбирая себе бутерброд повкуснее.
— И зачем ты тогда во все это влез? Ведь, тогда получается, что мы все погибнем?
— Ну, во-первых, мы все рано или поздно погибнем… кто от старости, а кто и от пули в голову. А во-вторых, у меня есть конкретная цель, к которой я иду, и когда она будет достигнута, я уйду в сторону.
— И, что это за цель?
— Когда закончиться революция, и мы начнем громить старых чиновников и депутатов, я планирую убить их как можно больше. Вот моя цель — физическое устранение представителей власти!
— А как же страна? Как же светлое будущее? Зачем кого-то убивать? Надо строить новое общество свободное от коррупции и воровской власти, — Варя непонимающе смотрела на Степана, который как ни в чем не бывало уплетал бутерброд, рассуждая об убийствах людей.
— Варюха, ты плитку кидала, когда нас зажали титушки? Кидала! Откуда ты знаешь, может быть именно твой бросок стал роковым и убил того парня?
— Но он был врагом, — возразила девушка. — Если бы не забор и огонь, то они не задумываясь разорвали нас на части, как поступили с Генкой Харитоновым.
— Вот видишь, то есть для тебя, чтобы убить человека достаточно, чтобы он перешел в разряд врагов. Правильно? При этом ты не думаешь, права ты или нет. Если перед тобой враг, то его надо убить! Вот и у меня так же, только для меня слово — «враг» и слово — «представитель власти» — синонимы. Если ты у власти, значит ты — враг!
— Подожди! — опешил от такой логики Ушастый. — А как же «Свобода», «Батькившина» и «Удар»? Их депутаты, тоже представители власти. Правда они в оппозиции, но все равно, раз депутаты, значит представители власти. С ними как быть?
— Аналогично! Они — враги, — твердо сказал Степан. — Но, только, пока они для меня на втором плане. Вначале надо разобраться с нынешней властью, у меня к ней претензий намного больше, чем к оппозиционерам.
— Змей, да ты у нас анархист! — хлопнув в ладоши, радостно воскликнул Егор. — Точняк! Анархия — мать порядка!
— Нет, Ушастый, я не анархист, я просто, устал жить рабом. Надоело! Хочу увидеть последний миг каждого чиновника и депутата, до которого доберусь. Чтобы эти твари знали, что их убивает обычный человек, который в месяц зарабатывал в меньше, чем они проедали за один раз в ресторане и что все их деньги и связи не спасают от лезвия ножа, вспарывающего жирное брюхо.
При этом выражение лица Левченко стало настолько кровожадным и ожесточенным, что Варя и Егор увидев его, одновременно отпрянули назад и поежились… а уже через мгновение, Степан стал прежним спокойным и хладнокровным, таким каким его привыкли видеть окружающие — слегка меланхоличным и умиротворенным… как сытый удав.
— Молодежь, а что это вы такие грустные? — улыбнувшись, как ни в чем не бывало, спросил Степан. — Ешьте быстрее, а то вон наши едут, опять придется работать!
Варя и Егор никак не отреагировали на слова лидера, и к еде они больше не притронулись, видимо у них до сих пор перед глазами стояло свирепая гримаса их командира. Через несколько минут к внедорожнику подъехал огромных размеров пикам «Тайота тундра». Из его кузове вытащили несколько картонных коробок внутри которых стояли трехлитровые бутыли с тыквенным соком внутри.
Левченко коротко обрисовал план действий, и вокруг закипела работа:
Варя и Паштет открывали бутыли и выливали из них сок на землю. Уж и Ушастый добавили в молочный бидон бензин, и пока один старательно размешивал содержимое бидона, второй высыпал внутрь пакетики с желтой приправой куркумой. Ну, а когда смесь в бидоне была тщательно перемешана, и её цвет стал похож на тыквенный сок, содержимое бидона было перелито обратно в банки и Степан лично «закатал» банки крышками. Банки заняли свое место в коробках и теперь для всех окружающих со стороны это были обычные трехлитровые бутыли с тыквенным соком внутри.
