— Иного ответа я от вас и не ожидал. Было бы странно, если бы капитан народной милиции, член партии и офицер отказался защищать партию. Но подумайте хорошо. Я не могу раскрывать вам всего. Но бывают ситуации… в которых друзья могут оказаться врагами. Верней, люди, которых мы когда то считали друзьями, могут оказаться врагами. Верней, даже не так — люди, которых мы считали друзьями нуждаются в нашей с вами помощи — потому что среди них оказались враги, и они не могут ничего с ними сделать, потому что враги сильнее их. Мы им должны помочь. В такой ситуации вы готовы оказать помощь друзьям? Хорошо подумайте, если вы скажете «нет» — вопросов к вам не будет. Вы будете делать то, что делали и раньше, и машину вы все равно получите, потому что нуждаетесь в ней. Не каждый может и не каждый готов работать в разведке, потому что там нет ничего однозначного. Это не милиция и не армия, друзья в одну секунду могут превратиться во врагов, а враги — в друзей. Но скажу честно — вы нужны нам капитан. Нам нужны вы и ваши люди, мы формируем новый отряд, куда набираем только добровольцев. Итак?
Капитан думал недолго
— Я согласен.
Через полчаса капитан уже ехал на заднем сидении Волги, зажатый с двух сторон своими собеседниками. Машина плавно стелилась по шоссе, рокотал мотор, а капитан все пытался понять что же намечается и зачем им нужен именно он. Если бы не разговор с ним, он бы подумал, что его арестовали. Хотя за что? Он ничего такого не сделал.
По левую сторону дороги мелькнул дорожный указатель, на котором было написано «10 km-Berlin»…
Разведывательная и контрразведывательная служба Германской демократической республики представляла собой единую структуру и называлась «Штази». Оно занимало целый комплекс зданий в Берлине, основным из которых была серая угловая двенадцатиэтажка на углу Норманенштрассе. Мрачное, серого цвета, с окнами расположенными через равные промежутками с несколькими входами, в том числе подземными здание было символом несвободы и клеймилось диссидентами как символ сталинизма.
Хотя в чем собственно была несвобода? Неужели жители Восточной Германии жили настолько плохо? Да нет. ГДР входила в число промышленно развитых стран; темпы роста ВВП ее в среднем составляли пять процентов[124] в год. В стране были почти все отрасли промышленности, в том числе легковое и грузовое автомобилестроение, тяжелое машиностроение, судостроение. Работали 9 атомных энергоблоков[125], атомная энергетика обеспечивала четверть энергобаланса страны, что было одним из самых высоких показателей в мире. Сроилось новое жилье, новые дороги, рождаемость в стране всегда превышала рождаемость в Западной Германии. И это называется «плохо жить»???
А, диссидентов гнобили. Это да… Только их сажали в тюрьму — а при Тэтчер в бастующих шахтеров еще и стреляли. Так что это еще вопрос — где свобода, а где — нет.
Волга подкатила к главному входу — там была маленькая стояка, всегда переполненная, но для Волги место нашлось. Один за другим, провожатые в штатском вышли из машины, направились к главному входу, даже не оборачиваясь на капитана и ничего ему не говоря. Капитан молча пошел следом…
На входе оба провожатых предъявили красные книжечки, причем старшему из них дежурные отдали честь. Еще раз документы у них проверили на входе на отделенный металлическими дверями этаж, причем оба провожатых сдали оружие, получив взамен номерки, а капитана еще и обыскали. Свое оружие капитан оставил на полигоне.
Около одной двери без номера и таблички с именем владельца, провожатые остановились. Лысый постучал в дверь, затем осторожно открыл ее.
— Проходим!
Приемная. Отделанная деревом, довольно просторная. Несколько диванов. Человек в форме — подполковник! — за телефоном.
— На месте?
Адъютант кивнул
— Сейчас спрошу.
Адъютант неслышно прошел по ковру к двери открыл ее — там был «предбанник» положенный только руководителям высшего ранга, открыл дверь исчез в кабинете. Через некоторое время появился вновь…
— Проходите, товарищи.
Кабинет был обставлен дорого и строго — снова дерево, кожа, часы с кукушкой. Стол, буквой «Т» для маленьких совещаний, в стороне еще один длинный — для больших.
Хозяин кабинета, невысокий, лысый очкарик, на чьи портреты смотрела вся страна, встал из-за стола. Капитан поежился от осознания того в какой кабинет его привели — это был кабинет Эрика Мильке, начальника Штази и члена Политбюро ЦК СЕПГ.
— Товарищи… — произнес он бесцветным голосом.
Один из провожатых незаметно толкнул капитана в бок.
— Вольфганг Хубе, специальное звание «капитан Народной милиции», командир первого отделения специальной группы «Девять»! — отчеканил капитан, с трудом слыша сам себя.
— Товарищ Мильке — просто представился хозяин кабинета — присядем товарищи. Капитан Хубе, сядьте сюда…
Мильке указал на первый стул, стоявший около приставного столика, ближе всего к хозяину кабинета.
— Капитан Хубе, вы состоите в партии?
— Да, товарищ…
— Просто товарищ Мильке — перебил капитана хозяин кабинета — не до политесов. Стаж?
— Два года скоро, товарищ Мильке.
