С горы, от гостевого домика уже стреляли — стреляли из ДШК, экономными и точными очередями. Кто-то из русских — афганцы не умеют экономить патроны и часто запарывают ствол. Вели огонь и несколько автоматов — навстречу этому огню и пополз Скворцов…
Пуля ударила совсем рядом, его осыпало снежной пылью и землей. Скворцов злобно, во весь голос выругался.
— Свои! Да свои же в душу мать вашу так!
Не дожидаясь следующей пули, он поднялся и короткими перебежками рванул вперед, матеря себя последними словами за то что не договорились об опознании. Хотя какое к чертям опознание, когда о нем было договариваться?
По нему больше не стреляли — зато когда он почти добежал, где-то за спиной завыло — и два черных земляных султана минометных разрывов встали между ними и кишлаком…
Добежал — Шило стоял за ДШК, Николай, ощерившись, бил из такого же, как у него РПКСН.
— Валить надо! Сейчас наведут! — выкрикнул, как выдохнул Скворцов.
Со стороны кишлака стреляли — но не шквалом, работали всего несколько точек. Шило экономными короткими очередями крупнокалиберного пулемета подавлял их.
— Как думаешь? — Николай уже примерно прикинул, из каких-таких войск к ним в отряд откомандировали двоих, и относился к новым бойцам с должным уважением.
— Ты выдвигаешься! — проорал оглохший от стрельбы Скворцов — броском до дувалов. Мы тебя прикрываем отсюда! Как дойдешь до дувалов — мы за тобой на машине. Я и Ахмед.
Николай не доверял никому. Первое что он подумал — накроют, ударят в спину. Как только они выйдут к дувалам — их же в спину и посекут из ДШК. Но план предложенный русским был хорош, а ждать было некогда — громыхнули еще два разрыва, совсем рядом, кто-то вскрикнул раненый осколком. Третий — точно на башку положат.
— Абдалло! Оставайся с ними! Пошли! Пошли! Ур![183]
Прикрывая собой Масуда, его бойцы бросились к дувалам. Заработал пулемет — пулеметчик поджидал именно прорыва, кто-то из бойцов Масуда упал — но и только. Через секунду Шило засек пулеметчика — и крупнокалиберные пули проломили дувал за которым он прятался, разнося на куски все что попадалось на пути — глину, камень, сталь, человеческую. Плоть. Пулемет замолк.
— Абдалла! За руль! Пошел!
Пикап тронулся с места, не дожидаясь пока группа прикрытия достигнет дувала. И вовремя! Следующие две мины угодили как раз в гостевой дом, синхронно — и он охнул, проваливаясь внутрь в клубах дыма…
— Пошел! Не останавливаться! Пошел!
По машине ударило — раз, второй — и она пошла медленней, забирая влево… Но дошла — ткнулась бампером в дувал. За спинами опять громыхнуло…
Скворцов выпрыгнул из кузова, меняя дострелянный магазин в своем РПК — он заряжал по тридцать потому что использовал свой пулемет как снайперскую винтовку. Рывком распахнул на себя дверь…и истекающий кровью Абдалла вывалился ему на руки…
— Меня Юра … зовут… Юра…
В последний раз вдохнув, дернувшись всем телом, он умер, уставившись невидящими глазами в серое, мутное, давящее на головы небо…
— Старшой ты чего!
Шило просек сразу — иногда Скворцов, его командор (так будет командир по-афгански) вот так вот вырубался, уходил в себя — и это было смертельно опасно. Закончив менять ленту в пулемете, он выскочил из кузова, со всей богатырской силы двинул старшего лейтенанта по спине.
— Валить надо, сейчас минометами всех раз…т к е…ой матери!
— Юра его звали… — ответил Скворцов
— Какой Юра, приди в себя!
Юру положили в кузов, потому что его надо было похоронить по обряду. По исламскому обряду, потому что он принял ислам и стал Абдаллой. Слава Аллаху двигатель пикапа еще работал. За руль сел какой-то моджахед-афганец — и они двинулись вперед — грузовичок с крупнокалиберным пулеметом и несколькими стрелками в кузове как таран, пробивающий дорогу, а за ними — все остальные. Те кто к тому времени уцелел…
— Командир!
Скворцов уже видел и сам — духи. На дороге, здесь дорога просматривалась…
Не дожидаясь команды, Шило открыл огонь, честно отработавший на сегодня пулемет (советский, китайский бы давно заклинило) снова застучал, заработал отбойным молотком — и там, метрах в двухстах на узкой горной дороге вспыхнула головная машина духов, почти такой пикап, запылала чадным костром…
Грянули ответные очереди — пока заполошные, неприцельные. Длинными забасил ПК.
— Держись!
Оставляя Шило и еще одного бойца в кузове, Скворцов выпрыгнул, нашел глазами Николая, кивнул ему. В мгновение ока тот оставил Масуда — все равно собой от всего не прикроешь, в два маха оказался рядом.
— Отходи к заставе! К заставе ты понял! Мы выведем их на тебя, понял!? — перекрикивая бас ДШК, заорал Скворцов.
Николай хлопнул его по плечу, достал из разгрузки и что-то сунул ему в руку. Скворцов на мгновение опустил глаза — фальшфейер, сигнальный огонь. Понятно, для опознания.
— Уходи, ты слышишь!? Мы задержим, сколько сможем!
Не отвечая, Николай бросился назад.
Глянув на пикап, Скворцов с ужасом убедился в том что Шило, его замок ранен. Весь правый рукав намок от крови, но он стрелял, и черт знает, чего ему это стоило…
— Давай я!
