Духи были совсем рядом — и не могли не услышать русскую речь, речь ненавистных шурави. Заволновались, зашептались, зыркая полными ненависти глазами — но не сделали ничего. О том что в рядах отрядов Масуда было немало русских, очевидно здесь знали.
Скворцов прикидывал варианты. Сам дом стоял чуть на отшибе — очень удобно, но в то же время и опасно. Пятьдесят метров как минимум — простреливаемого кинжальным огнем пространства. Можно обороняться — но их двадцать человек, а духов — под сотню, если не больше. При пятикратном превосходстве — смерть, отсекут все пути отхода и положат. Как будут отсекать… так что-то должно быть… на пикапе в кузове установлен ДШК, и пикап стоит как раз не у дома, где будет проходить встреча…
Так… а это что там еще…
— Ахмад… — процедил сквозь зубы Скворцов — иди вперед. Я сейчас…
Если здесь духи — не факт что никто из них не знает русского языка. Могут знать!
Отстав от головного дозора, с независимым видом старший лейтенант сблизился с основным караваном, подмигнул глазами старшему охраны Масуда, тоже русскому.
— Закурить дай! — громко, рисуясь, сказал он — спички отсырели…
Старший охраны, человек по имени Николай подошел ближе, достал сделанную из патрона зажигалку…
— Кури…
— Здесь засада… — тихо сказал лейтенант, прикрывая лицо — будто прячась от тушащего огонек зажигалки морозного ветра — две Дашки. Одна на машине, другая на крыше, с левого фланга. Отсекут и порвут на куски.
И, громко…
— Что же у тебя зажигалка то не работает…
Николай недоуменно посмотрел на зажигалку, прикрыв ее ладонью чиркнул раз, другой. Снова протянул ее старлею.
— Работайте сами — тихо сказал он — старший им не верит. Свободная охота…
— Я работаю. Рассчитывай на ДШК на машине.
— Понял.
Свободная охота…
Оторваться от каравана было проще простого — сделав условленный знак Шилу, Скворцов окликнул духов, широко улыбаясь.
— Чи, бача, чарс аст[181]?
И продемонстрировал пачку афгани
Надо было знать духов, хорошо знать их психологию, чтобы делать такое. Сейчас Скворцов сознательно подставлялся. Все духи, моджахеды за редким исключением были трусливыми и подлыми, они воевали исключительно за деньги, а из Корана в их головах хорошо если застревала пара сур, а то и этого не было. Все было как на ладони — он, советский военнослужащий-дезертир, перешедший на их сторону, у него есть деньги и он хочет купить чарс. А раз их все равно сейчас перережут как баранов — так не лучше ли начать конкретного с этого шурави-предателя? Завести его за какой-то дувал, там зарезать и отнять деньги. Тогда деньги достанутся им и только им. А если этот шурави погибнет в бою — мало ли кому достанутся его деньги, их может и эмир отобрать. Да, так и надо сделать.
Сказав несколько слов своим, навстречу выступил высокий, чернобородый дух, с белыми, почти без зрачков глазами-бельмами.
— Аст чарс! Аст чарс!
И замахал рукой, призывая идти за собой…
Ручной пулемет Калашникова у Скворцова висел за спиной, да и сам он не выглядел опасным — он специально старался не выглядеть опасным. Глупо улыбнувшись, Скворцов пошел за духом…
Дух обернулся, чтобы убедиться в том, что глупый баран-шурави идет за ним, зашел за дувал. Это был дувал дома, на крыше которого стоял пулемет! Дух просто не дотерпел, он завел шурави в первый попавшийся дом, рассчитывая его как можно быстрее зарезать и забрать деньги. Он совершенно не воспринимал одетого в афганскую одежду и для теплоты еще замотанного в обмотки шурави как опасного соперника. И просчитался.
Привычно отбив выброшенный в атаке нож, Скворцов махнул рукой, даже не глядя — и вылетевший в руку из рукава джелалабадский клинок спецназа пронзил духу горло. Не обращая внимания на теплую, липкую жидкость, окатившую руку, на предсмертный хрип смертельно раненого боевика, Скворцов выдернул клинок, прыгнул — и мгновенно забросил тело на плоскую крышу хижины с замаскированным на ней крупнокалиберным пулеметом.
Спихнув со станины истекающего кровью духа, Скорцов стал разворачивать пулемет в обратном направлении. Внизу, там, где по его прикидкам должна была быть машина с пулеметом, четко стукнули два одиночных автоматных выстрела, потом еще несколько — Шило разобрался с духами…
