— Помните, Ковентри, Роберт? Или не Ковентри, я не очень хорошо помню, что это был за город. У британцев был агент, агент в самом логове третьего рейха. Когда Гитлер напал на Британию с воздуха и готовился напасть и с моря — этот агент работал, поставлял бесценную информацию. Это была единственная возможность для британцев узнать — не собирается ли Гитлер высадить десант на островах — и они не могли допустить потери агента. Однажды он передал информацию о том, что Люфтваффе готовит налет на Ковентри. Он передал информацию вовремя, британцы могли бы заранее поднять истребители и встретить бомбардировщики Люфтваффе над Ла-Маншем. Город остался бы цел и невредим — но немцы бы поняли, что о налете стало известно кроту, и начали бы искать крота. И нашли бы — потому что о таких операциях знает ограниченный круг лиц. Тогда британцы, штаб обороны принял простое и жестокое — но правильное решение. Они никого не предупредили, они не предупредили силы ПВО — и несколько тысяч человек погибли ой ночью под бомбами. Но это было правильное решение — потому что жизнь агента и возможность его дальнейшей активной работы перевешивали на чаше весов жизни нескольких тысяч сограждан. Если мы начнем искать агента — он это поймет. И передаст Советам. Вы уже не передадите, потому что знаете — передавать бесполезно. А он передаст. И Советы начнут проверку уже у себя. Сейчас, на чаше весов стоит нечто большее, чем вся агентурная сеть в Советском союзе и странах — сателлитах. Намного больше, чем весь Советский отдел. Намного больше, чем все Центральное разведывательное управление. Какую бы информацию не передал этот агент русским — они все равно не смогут ею воспользоваться. Потому что мы уже — победили. И эта наша победа здесь, в этих папках.
Буш довольно похлопал рукой по стопке папок, лежащих рядом с недопитым стаканом.
— Не смею вас задерживать ни минутой больше, Роберт. Много не пейте, если придет такое желание. Завтра мы ждем вас на работе.
23 апреля 1987 года
Американское посольство в Исламабаде делилось на две части. Визовый отдел — он находился напротив Белого дворца, на авеню Ататюрка — и само посольство — оно располагалось в пятой зоне дипломатического анклава и представляло собой скорее большую виллу, нежели посольство. Рядом была длинная, на всю улицу стоянка для машин, при посольстве имелся бассейн, а чуть дальше — было поле для гольфа. В Пакистане для дипломатов были все удобства…
Миссис Вард была зла. Потому что ей почти целую милю пришлось топать пешком — машину она не арендовала, общественного транспорта здесь не было а такси сюда не пускали по соображениям безопасности. Американке миля, да еще в не слишком удобной обуви — отправляясь на прием в посольство она вырядилась как дура — была адом. Ее пустили только потому, что она показала американский паспорт. Самое настоящее полицейское государство, еще одна маленькая злая страна, которую они поддерживают и в которую вкладывают немалые деньги. Просто возмутительно.
Посольство было укреплено, как теперь были укреплены все американские дипломатические резиденции во всем мире. Уроки Тегерана и Бейрута многим пошли впрок — теперь припарковать заминированную машину или пойти на таран на заминированной машине было не так то просто. Забор был настоящий, а железобетонные плиты не просто были установлены — но еще и сварены между собой сваркой, через торчащие из бетона концы арматуры. Ворота тоже были укреплены, а рядом с тротуаром были установлены небольшие бетонные столбики, вкопанные в землю и способные выдержать таран автомобиля. Как и везде, у посольства была свободная территория, где то это был басс6ейн, где-то сад, где-то — футбольное поле или поле для гольфа. Дженна Вард знала, что это — на случай экстренной эвакуации американских граждан, площадки для посадки вертолетов американской морской пехоты. Считанные американские посольства во всем мире не имели таких площадок, среди них посольство в Москве, потому что только очень наивный человек мог полагать, что вертолеты американской морской пехоты прорвутся к Москве что бы там не случилось.
Ей пришлось колотить по двери кулаком, потому что будки у ворот не было, а звонок ей2 показался неисправным. Внимание ей уделили далеко не сразу — калитку в двери открыл типичный морской пехотинец, краснорожий и тупой.
— Да, мэм?
— Я хочу поговорить с послом!
— Мэм, вы уверены что обратились по адресу? Приемная, а так же визовый отдел расположены по адресу…
— Я знаю, черт возьми, по какому адресу они расположены! И я знаю, черт бы вас всех побрал, что не ну нужна виза, и я не потеряла паспорт как какая-то дура. Мне нужен, черт возьми посол!
— Мэм, посла сейчас нет,[233] и посол не принимает без предварительной записи.
Это стало последней каплей — миссис Вард начала доставать фотоаппарат
— Мэм, что вы делаете? — растерялся морпех.
— Достаю фотоаппарат, не видите?
— Мэм, здесь нельзя снимать! Мэм!
