Он не знал, кто его допрашивает. То ли КГБшник, то ли особист[65] — да и какая разница. Допрос он и есть допрос. Скорее всего КГБшник, их представительство сидит в комплексе зданий посольства ССР, занимая целый квартал. Военные, занимающиеся активными действиями, сидят либо в частях рядом с подсоветными, либо в штабах своих частей, в пунктах временной дислокации, либо в здании Министерства обороны Афганистана. Сутулый, лысый очкарик с какими то странными очками на носу — все стекла какие то белесые, мутные и чтобы смотреть только небольшой кружок в самом центре. Черный, обсыпанный перхотью, совершенно здесь неуместный костюм.
КГБшник успокаивающе поднял руку.
— Спокойно, товарищ лейтенант, спокойно…Мы просто выясняем обстоятельства дела. Итак, получив информацию от своего осведомителя, вы…
— Принял решение и подготовил план операции — начал заново рассказывать Скворцов — утвердил у командира батальона. Как и полагается, известили «Экран». Договорились с соседями…
— Соседи это…
— Соседи это шестьдесят шестая мотострелковая бригада. Они должны были обеспечить наш выход.
— Еще вопрос. Источник был с вами на этой операции[66]?
— Нет
— Почему?
— Решение принято мной. Наличие неподготовленного человека в группе ставит под удар всю группу.
— Хорошо, дальше.
— Выдвинулись на дорогу, где должен был пройти караван, заняли позиции…
— Минуточку. Вы знали, что это территория Пакистана?
— Опять двадцать пять — лейтенант уже настолько устал что ему было не до политкорректности, тем более перед гражданским — это территория Афганистана, согласной той карте, какая была у меня.
— По пакистанской карте — это территория Пакистана
— По вашему я должен был воспользоваться чужой карой. Или вы считаете, что афганская карта неправильная, а пакистанская — правильная?
Этим вопросом Скворцов поставил допрашивающего в тупик. По сути, так и выходило, но допрос писался, и если потом прослушают запись, а при этом еще и будут присутствовать афганцы… то ему светит как минимум неполное служебное за такие слова…
КГБшник снял очки, положил их на стол. Подслеповато глянул на Скворцова.
— Конечно же нет, товарищ Скворцов, конечно же нет. Просто вы… как коммунист и воин Советской армии обязаны были предвидеть все возможные политические осложнения проведения операции у самой границы…
— Я воюю, а не предвижу политические осложнения!
В другое время и в другом месте за такой ответ и вообще за разговор в таком тоне со Скворцова бы уже сняли погоны и отправили служить куда-нибудь в Мухосранск. Но сейчас он чувствовал, что ничего ему не сделают, что он зачем то нужен — иначе бы его не мурыжили с пересказом одного и того же в пятый раз. Ничего ему не сделают — и можно дать себе волю. Да и … товарищ этот — погон он его не видел, должности-звания не знает, так что…
— Хорошо. Вы вышли на дорогу. Дальше…
— Дальше я принял решение организовать засаду на дороге с целью уничтожения врагов афганской революции. Караван вне сомнения должен был пройти по этой дороге рано или поздно. Поэтому я приказал Раду…
— Кому?
— Старшему прапорщику Радченко я приказал минировать тропу с целью уничтожения личного состава противника минно-взрывными средствами. Остальным своим бойцам я приказал занимать позиции на склоне и маскироваться.
— Хорошо. Вы увидели караван. Там был …
— Там много кто был. Ослов было не один десяток и все с тяжелым грузом. Личный состав противника до ста человек, считая погонщиков. В центре каравана я увидел человека, белого европейца.
— Американца… — как бы впроброс уточнил КГБшник
— Американца — не американца… Не знаю, на нем не написано. Он был белым европейцем вот и все. Тогда я принял решение брать его живым и приказал старшему прапорщику Радченко отключить часть мин от подрывной машинки.
— Зачем?
— Что — зачем?
— Зачем вы приняли решение брать его живым?
Лейтенант усмехнулся
— Мы спецназ. Нас этому учат. Это источник разведывательной информации, при наличии возможности любой источник разведывательной информации нужно брать живым и доставить к командованию для допроса на предмет получения информации о противнике, о его возможностях…
— Достаточно. Вы выстрелили первым из снайперской винтовки…
— Я выстрелил из снайперской винтовки и убил бандглаваря. Бандглаваря я опознал потому что у него был израильский автомат УЗИ, это дорогое оружие и его покупают только те у кого есть деньги. Он ехал на осле рядом с европейцем. После чего все остальные бойцы открыли огонь по каравану.
— А где был европеец во время боя?
— Откуда я знаю? Было не до этого, нужно было уничтожать бандитов, не время было высматривать. Он тоже ехал на осле, вполне возможно упал.
— Хорошо. Вы уничтожили бандитов, охраняющих караван, после…
— После чего часть группы осталась на своих позиция прикрывать нас, а часть вышла на досмотр уничтоженного каравана. Восемь бойцов осталось на прикрытии. Восемь ушли на досмотр, четырьмя парами. При досмотре мы обнаружили, что в караване находятся товары, а также наркотики в большом количестве. В очень большом количестве — на каждом осле как минимум тридцать килограммов.
