Подполковник не появился ни через час, ни даже через два. Лейтенант дисциплинированно сидел, скучал, обливался потом и думал, что же все-таки происходит. Раньше такого никогда не было и сейчас сколько-нибудь удовлетворительного объяснения происходящего в голову не приходило…
Примерно через два с чем то часа в дверном замке повернулся ключ. На всякий случай лейтенант встал по стойке смирно. Невысокий, усатый майор с темными пятнами пота на форменной рубашке удивленно воззрился на него.
— А вы что в моем кабинете делаете, товарищ лейтенант?
— Товарищ майор, я…
И тут Скворцов осознал всю дикость ситуации. Дело в том, что подполковника он до этого никогда не видел, не знал ни его имени, ни должности, которую он занимает. Поэтому все, что он скажет, будет средним между детским лепетом и бредом от солнечного удара…
— Виноват, товарищ майор… — отделался Скворцов покаянной фразой
Майор подозрительно потянул воздух…
— Свободны, лейтенант! — запах он, конечно же, уловил, но видимо решил ничего не предпринимать, потому что хватало дел и без этого
— Есть!
Из посольства лейтенант решил двигать в «розовый дом». Оттуда постоянно ходили транспорты на аэродром и обратно, большим группам советских специалистов передвигаться по Кабулу без охраны было уже опасно. У моджахедов появлялось все больше современных снайперских винтовок и взрывных устройств, нанести удар и уничтожить десяток-другой шурави в неохраняемом транспорте — такой возможности не упустит ни один дух. А оттуда с аэродрома с попутным бортом можно было вылететь в Джелалабад, в бригаду. В Кабуле ему делать нечего…
— Колян! Колян, ты что ли…
Скворцов недоуменно обернулся, дело было уже на самом выезде из посольства. Чем-то неуловимо знакомый загорелый, наголо обритый молодой человек остановил свою Волгу прямо под шлагбаумом и смотрел прямо на него…
— Это вы мне? — уточнил он, человека из Волги он не узнал.
— Да тебе, Колян, ты что как неродной…
— Проезжаем, что встали! Проезжаем! — занервничал охранник на шлагбауме. Его можно было понять — совпосольство было приоритетным объектом для атаки духов и то что машина застряла под открытым шлагбаумом ему совсем не нравилось.
— Щас проедем, командир…
Человек газанул, ловко вывернул руль, припарковав Волгу рядом с воротами. Открылась дверь…
И тут Скворцов узнал водителя. Узнал и удивился, почему не узнал раньше. Хотя неудивительно — в школе он учился на класс младше и хипповал, носил длинные волосы как девчонка. Не раз волосы подвергались принудительному укорачиванию посредством физрука, завуча и ножниц — но Женька «Рука» продолжал хипповать и тратить все свои скудные пацанские средства на пластики с записями западных групп, какие можно было достать в Москве лишь по большому блату…
— Рука…
— Узнал… Узнал, сукин сын…
— Что с твоими волосами?
— Да ну их… Тут и так палит, а с волосами еще… Ты то где? Я и не знал что ты тут.
— Да так… В Джелалабаде…
— Если хочешь пулю в зад — поезжай в Джелалабад!
— Примерно так…
— У тебя время есть? — Рукохватов посмотрел на часы
Скворцов прикинул. День в самом разгаре, куда, собственно, торопиться…
— Да есть немного…
— Поехали, пообедаем…
— А шеф твой? — Скворцов издевательски кивнул на белую Волгу
— Да брось. Я тут так… подай-принеси… Разгонная это. А у меня сейчас обеденный перерыв и я, как любой советский человек, имею право нормально пообедать. Поехали!
На противоположной стороне улицы невысокий человек, неспешно шествовавший по тротуару и исполнявший роль выводного[75] поднес к губам портативную рацию.
— Машина пошла…
На следующем же повороте к белой Волге, записанной за аппаратом Главного военного советника в Афганистане, пристроилась желтая Волга такси, ее сменила старенькая но еще бодрая Тойота. Так, сменяясь, две эти машины повели машину с двумя шурави по городу…
